-- Сударыня, сказалъ Кенелмъ снимая шляпу,-- я пришелъ повидаться съ мистеромъ Боулъзомъ, и радъ бы былъ узнать что онъ чувствуетъ себя достаточно хорошо чтобы принять меня.
-- Нѣтъ, сэръ, онъ еще не настолько поправился; онъ лежитъ въ своей комнатѣ и ему нуженъ покой.
-- Смѣю ли просить васъ сдѣлать одолженіе впустить меня. Я бы желалъ сказать нѣсколько словъ вамъ, его матери, если не ошибаюсь.
Мистрисъ Боульзъ помолчала съ минуту какъ бы сомнѣваясь. По обращенію Кенелма она не замедлила открыть что онъ принадлежалъ къ высшему слою общества чѣмъ можно было думать судя по его платью, и полагая что его посѣщеніе могло имѣть отношеніе къ ремеслу ея сына, она растворила пошире дверь, отодвинулась чтобы пропустить его пройти, и когда онъ остановился на срединѣ комнаты, пригласила его сѣсть, и чтобы показать ему примѣръ сѣла сама.
-- Сударыня, сказалъ Кенелмъ,-- не сожалѣйте что впустили меня и не думайте обо мнѣ дурно когда я скажу вамъ что я былъ злополучною причиной несчастія вашего сына.
Мистрисъ Боульзъ поднялась съ испугомъ.
-- Вы человѣкъ который избилъ моего сына?
-- Нѣтъ, сударыня, не говорите что я избилъ его. Онъ не избитъ. Онъ такъ мужественъ и силенъ что легко побилъ бы меня еслибъ я по счастію не сбилъ его съ ногъ прежде чѣмъ онъ успѣлъ сдѣлать это. Прошу васъ, сударыня, сядьте и послушайте меня терлѣливо нѣсколько минутъ.
Мистрисъ Боульзъ, испустивъ вздохъ негодованія изъ своей Юнонинской груди, съ величаво-надменнымъ выраженіемъ въ лицѣ, которое очень шло къ его орлинымъ очертаніямъ, повиновалась.
-- Согласитесь, сударыня, продолжалъ Кенелмъ,-- что это не первый случай, и что мистеръ Боульзъ многократно дрался съ другими. Правъ ли я говоря это?