-- У моего сына очень вспыльчивый нравъ, возразила мистрисъ Боульзъ запинаясь,-- и не должно раздражать его.
-- Значитъ вы допускаете фактъ? сказалъ Кенелмъ невозмутимо, но съ вѣжливымъ наклоненіемъ головы.-- Мистеру Боульзу часто случалось имѣть подобныя встрѣчи, и во всѣхъ этихъ случаяхъ почти несомнѣнно что онъ самъ всегда бывалъ зачинщикомъ, потому что вамъ должно быть извѣстно что онъ вовсе не такой человѣкъ которому другой рѣшился бы дать первый ударъ. Когда при этихъ случаяхъ мистеръ Боульзъ до полусмерти избивалъ человѣка, вѣдь вы не чувствовали злобы противъ этого человѣка? Скорѣе, еслибъ онъ нуждался въ уходѣ, вы пошли бы и стали ухаживать за нимъ.
-- Не знаю стала ли бы я ухаживать, сказала мистрисъ Боульзъ, начиная понемногу смягчаться;-- но разумѣется мнѣ было бы очень жаль его. Что же касается Тома -- хотя мнѣ бы не слѣдъ говорить -- у него злобы не больше чѣмъ у ребенка: онъ пошелъ и помирился бы съ человѣкомъ, какъ бы жестоко ни избилъ его.
-- Я такъ и думалъ; а еслибы человѣкъ продолжалъ злиться, и мириться бы не сталъ, Томъ назвалъ бы его дурнымъ человѣкомъ и готовъ былъ бы поколотить его опять.
На, лицѣ мистрисъ Боульзъ появилась величественная улыбка.
-- Такъ вотъ, продолжалъ Кенелмъ,-- я только смиренно подражаю мистеру Боульзу, и пришелъ помириться съ нимъ и пожать ему руку.
-- Нѣтъ, сэръ, нѣтъ! воскликнула мистрисъ Боульзъ, тихимъ голосомъ и поблѣднѣвъ.-- И не думайте объ этомъ. Дѣло не въ ударѣ, это бы онъ легко перенесъ; но здѣсь оскорблена его гордость; и если онъ васъ увидитъ, это добромъ не кончится. Но вы здѣсь чужой и уйдете отсюда; уходите же поскорѣе, не стойте на его дорогѣ, уйдите!-- И мать сложила руки.
-- Мистрисъ Боульзъ, сказалъ Кенелмъ, и голосъ и наружность его измѣнились: и голосъ и наружность его сдѣлались такъ серіозны и выразительны что она умолкла и содрогнулась:-- Вы не хотите помочь мнѣ спасти вашего сына отъ опасности въ которую могутъ увлечь его вспыльчивый нравъ и злая гордость. Развѣ вы никогда не слыхали объ ужасныхъ преступленіяхъ влекущихъ за собою страшныя наказанія; не слыхали что противъ грубой силы управляемой дикими страстями общество обезпечиваетъ себя галерами и висѣлицами?
-- Сѣръ, какъ вы смѣете....
-- Постойте! Если человѣкъ убьетъ другаго въ минуту неудержимой ярости, то хотя это есть преступленіе строго наказываемое совѣстью, но законъ смотритъ на него снисходительно, называя его непреднамѣреннымъ убійствомъ; если же побудительная причина преступленія -- какъ напримѣръ ревность или мщеніе -- можетъ быть обнаружена, и не найдется свидѣтелей которые бы удостовѣрили что преступленіе не было обдумано заранѣе, тогда законъ не называетъ его уже непреднамѣреннымъ убійствомъ, а убійствомъ съ обдуманнымъ намѣреніемъ. Не эта ли мысль побудила васъ воскликнуть умоляющимъ голосомъ: "Уходите скорѣе; не стойте на его дорогѣ"?