Юный опровергатель Локка былъ отправленъ въ Мертонскую школу и помѣщенъ тамъ по своимъ познаніямъ послѣднимъ на предпослѣдней лавкѣ. Пріѣхавъ домой на рождественскіе праздники, онъ имѣлъ болѣе обыкновеннаго пасмурный видъ; на лицѣ его видны были слѣды скрытаго горя. Между тѣмъ онъ сказалъ что школа ему очень правится и уклонился отъ дальнѣйшихъ разспросовъ. На другой день, рано утромъ, онъ сѣлъ на своего чернаго пони и поѣхалъ къ священнику. Преподобный джентльменъ былъ на скотномъ дворѣ и осматривалъ своихъ бычковъ, когда Кенелмъ неожиданно обратился къ нему со слѣдующими словами:
-- Сэръ, я обезчещенъ, и умру если вы не поможете мнѣ оправдаться въ моихъ собственныхъ глазахъ.
-- Любезный мальчикъ, напрасно говоришь такъ; пойдемъ въ мою комнату.
Когда они вошли въ домъ и священникъ тщательно затворилъ дверь, онъ взялъ мальчика за руку, повернулъ его лицомъ къ свѣту и тотчасъ же замѣтилъ что у него на умѣ что-то важшзе. Взявъ его за подбородокъ, священникъ сказалъ весело:
-- Подними голову, Кенелмъ, я увѣренъ что ты не сдѣлалъ ничего недостойнаго джентльмена.
-- Не знаю. Я поссорился съ однимъ мальчикомъ, немножко побольше меня, и онъ меня побилъ; однакоже я не уступалъ; но другіе мальчики оттащили меня, потому что ужь мнѣ было плохо.... а тотъ съ кѣмъ я дрался большой хвастунъ; его зовутъ Батъ... и онъ сынъ правовѣда... и онъ мою голову подъ судъ упряталъ. {Got my head into chancery, терминъ бокса: значитъ ущемить голову противника подъ мышку.} Я вызвалъ его на бой въ слѣдующее полугодіе, и если вы не поможете мнѣ побить его, я ни на что не буду годиться, я совсѣмъ пропаду.
-- Я очень радъ слышать что ты имѣлъ мужество вызвать его. Покажи-ка мнѣ какъ ты складываешь кулакъ. Такъ, это правильно. Теперь становись въ боевую позицію и нападай на меня, смѣлѣй, смѣлѣй! Нѣтъ, такъ нельзя. Нужно чтобъ ударъ шелъ прямо какъ стрѣла. И стоять нужно вовсе не такъ. Становись вотъ какъ. Держись крѣпче на ногахъ; упирайся больше на лѣвую ногу -- хорошо! Надѣвай теперь перчатки, и я дамъ тебѣ урокъ бокса.
Пять минутъ спустя, мистрисъ Джонъ Чиллингли, войдя въ комнату звать мужа завтракать, остановилась въ изумленіи, видя его безъ верхняго платья, отражающаго удары Кенелма, который налеталъ на него какъ тигренокъ. Добрый священникъ представлялся въ эту минуту прекраснымъ образцомъ мускульнаго христіанства, но не былъ похожъ на кандидата въ кентерберійскіе архіепископы.
-- Боже мой! воскликнула смущенная мистрисъ Джонъ Чиллингли, и желая въ качествѣ жены защитить своего мужа, схватила Кенелма за плечи и встряхнула его хорошенько. Священникъ, который совсѣмъ запыхался, и не былъ недоволенъ за эту помѣху, надѣлъ свое верхнее платье и сказалъ:
-- Мы займемся еще завтра. Теперь пойдемъ завтракать.