Молодой человѣкъ взглянулъ изъ-подлобья и сказалъ, замѣтивъ меланхолическое выраженіе лица Кенелма:
-- А, я вижу вы толковали со старымъ хозяиномъ, и онъ слышать не хочетъ объ этомъ.
-- Вопервыхъ отвѣчалъ Кенелмъ,-- такъ какъ выхвалитесь высшимъ образованіемъ, то позвольте мнѣ посовѣтовать вамъ изучать англійскій языкъ въ томъ видѣ какъ онъ употреблялся старыми авторами, которыхъ, хоть и въ вѣкъ прогресса, уважаютъ люди высшаго образованія. Ни одинъ человѣкъ прошедшій это ученіе, ни одинъ человѣкъ выучившій на родномъ языкѣ десять заповѣдей, никакъ не подумаетъ что "старый хозяинъ" есть синонимъ слова "отецъ". Вовторыхъ, такъ какъ вы претендуете на высшее разумѣніе, которое есть результатъ высшаго образованія, то научитесь лучше познавать самого себя прежде чѣмъ выступите учителемъ человѣчества. Простите откровенность съ какою я, какъ вашъ истинный доброжелатель, скажу что въ настоящее время вы надутый глупецъ, короче сказать, вы то что между мальчиками зовется: оселъ. Но и скудоумный можетъ поднять свою человѣчность до извѣстнаго уровня обогащеніемъ сердца. Постарайтесь увеличить богатство вашего сердца. Отецъ вашъ предоставляетъ вамъ самимъ выбрать свою участь и жертвуетъ своими наклонностями. Это тяжелая жертва для родительской гордости, для родительскаго чувства, и немногіе отцы добровольно приносятъ такія жертвы. Я сдержалъ свое обѣщаніе вамъ и подкрѣпилъ ваши желанія въ мысляхъ мистера Сондерсона, такъ какъ я убѣжденъ что вы были бы самымъ дурнымъ фермеромъ. Вамъ остается теперь доказать что вы можете быть очень хорошимъ торговцемъ. Честь обязываетъ васъ предо мной и предъ вашимъ отцомъ употребить для этого всѣ усилія. А пока предоставьте заботу перестраивать міръ тѣмъ кто не имѣетъ въ немъ лавки, которая можетъ погибнуть при всеобщемъ разрушеніи. Желаю вамъ доброй ночи.
Этимъ поучительнымъ словамъ, sacro digna silentio, Сондерсонъ младшій внималъ съ разинутымъ ртомъ и заколдованно-оцепенѣлыми глазами. Онъ чувствовалъ себя въ положеніи ребенка которому нянька вдругъ дала тумака, и онъ такъ пораженъ этою операціей что не можетъ рѣшить больно ему или нѣтъ.
Кенелмъ вышелъ изъ комнаты, но чрезъ минуту снова появился въ дверяхъ и сказалъ извиняющимся шепотомъ:
-- Не принимайте къ сердцу что я назвалъ васъ надутымъ глупцомъ и осломъ. Эти термины могутъ, безъ сомнѣнія, относиться и ко мнѣ самому. Но есть еще болѣе надутый глупецъ и еще большій оселъ нежели каждый изъ васъ,-- это вѣкъ въ который мы имѣли несчастіе родиться, Вѣкъ Прогресса, мистеръ Сондерсовъ младшій, Вѣкъ Шарлатановъ!
КНИГА ТРЕТЬЯ.
ГЛАВА I.
Если была въ свѣтѣ женщина созданная для того чтобы примирить Кенелма со сладкими волненіями любви и прелестями семейной жизни, то можно было не безъ основанія полагать что такая женщина могла быть найдена въ лицѣ Сесиліи Траверсъ. Единственная дочь, лишившаяся матеря въ дѣтствѣ, она сдѣлалась хозяйкою дома въ тѣ годы когда многія дѣвушки еще укладываютъ въ постель своихъ куколъ; такимъ образомъ она рано пріобрѣла то чувство отвѣтственности, соединенной съ навыками къ самостоятельности, которое почти всегда придаетъ нѣкоторое благородство характеру, хотя почти также часто, если дѣло идетъ о женщинѣ; оно лишаетъ ее нѣжной кротости составляющей украшеніе ея пола.
Но этого не случилось съ Сесиліей Траверсъ; она была настолько женственна что даже привычка повелѣвать не сдѣлала ее подобною мущинѣ. Во глубинѣ ея натуры былъ такой инстинктъ сладкаго что надъ чѣмъ бы ни трудился и куда бы ни залеталъ ея умъ онъ вездѣ собиралъ медъ.