Друзья его начали покачивать головами называя его "бѣднымъ малымъ". Несмотря на всѣ свои заблужденія Леопольдъ Траверсъ былъ совершено чистъ отъ двухъ пороковъ отъ которыхъ человѣкъ рѣдко можетъ уберечься. Онъ никогда не пилъ и никогда не игралъ въ азартныя игры. Нервы его не были разбиты; умъ его не былъ омраченъ. Онъ сохранилъ всю крѣпость души и тѣла. Въ критическій періодъ жизни онъ женился по любви и выборъ его былъ вполнѣ удачный. :ена его не имѣла состоянія и хотя была красива и высокаго рода, но не имѣла наклонности къ мотовству и не желала другаго общества кромѣ общества человѣка котораго любила. Такъ что когда ея мужъ сказалъ: "поселимся въ деревнѣ, постараемся жить на нѣсколько сотенъ, откладывая остальное чтобы спасти старое мѣсто отъ продажи", она съ радостью согласилась. И дивились всѣ какъ этотъ дикій Леопольдъ Траверсъ остепенился, принялся работать въ поляхъ съ своими рабочими отъ восхода до заката солнца какъ простой фермеръ-арендаторъ, платилъ проценты по закладной и улучшалъ свое состояніе. Послѣ нѣсколькихъ лѣтъ той школы бережливости, въ теченіе коихъ привычки его формировались и характеръ окрѣпъ, Леопольдъ Траверсъ вдругъ снова разбогатѣлъ чрезъ жену на которой женился безъ всякаго приданаго кромѣ ея любви и прекрасныхъ качествъ. Единственный братъ ея, лордъ Игльтонъ, шотландскій перъ, женился на молодой особѣ которую всѣ считали драгоцѣннымъ выигрышемъ въ лотереѣ замужства. Бракъ этотъ былъ расторгнутъ при самыхъ несчастныхъ обстоятельствахъ. Можно было ожидать что молодой лордъ, красивый и пріятный, скоро найдетъ утѣшеніе въ другомъ союзѣ; но онъ не сдѣлалъ этого и умеръ одинокимъ, оставивъ своей сестрѣ все что могъ спасти отъ передачи отдаленному родственнику къ которому перешли помѣстья и титулъ. Это была довольно большая сумма, коей не только достаточно было чтобы выкупить Низдель-Паркъ изъ залога, но еще оказался остатокъ который далъ возможность владѣльцу, знакомому на практикѣ съ деревенскою жизнью, сдѣлать многія улучшенія въ имѣніи. Онъ замѣнилъ старыя развалившіяся фермерскія постройки новыми зданіями сооруженными по всѣмъ правиламъ; отобралъ аренды у нерадивыхъ или неумѣлыхъ содержателей, соединивъ мелкіе клочки земли въ большія фермы подходившія къ новымъ постройкамъ; прикупилъ тамъ и сямъ небольшіе клочки земли удобные для прилежащихъ фермъ и округлилъ свои владѣнія; вырубилъ безполезные лѣса которые уменьшали цѣнность пахатныхъ земель заграждая къ нимъ доступъ свѣта и воздуха и давая убѣжище легіонамъ кроликовъ; затѣмъ, пріискивая предпріимчивыхъ и достаточныхъ фермеровъ болѣе нежели удвоилъ годовой доходъ съ имѣнія и можетъ-быть болѣе чѣмъ утроилъ его цѣнность. Пріобрѣтя состояніе онъ выступилъ изъ той негостепріимной и нелюдимой тьмы къ какой вынуждала его бѣдность, принялъ дѣятельное участіе въ дѣлахъ графства, показалъ себя отличнымъ ораторомъ на публичныхъ митингахъ, щедро подписывался на охоту, и иногда самъ принималъ участіе въ ней, будучи теперь менѣе дерзкимъ и болѣе благоразумнымъ наѣздникомъ чѣмъ въ былое время. Короче, какъ Ѳемистоклъ похвалялся что могъ сдѣлать изъ малаго государства большое, такъ Леопольдъ Траверсъ могъ столь же справедливо хвалиться что съ своею энергіей, благоразуміемъ и твердостью характера онъ сдѣлалъ изъ владѣльца помѣстья которое доставшись ему имѣло третьестепенное значеніе въ графствѣ столь значительное лицо что ни одинъ рыцарь противъ котораго онъ высказывался не могъ разчитывать на избраніе, и еслибъ онъ рѣшился выступить самъ, то несомнѣнно былъ бы выбранъ безъ всякихъ расходовъ.
Но когда ему предлагали выступить кандидатомъ, онъ говорилъ: "Если человѣкъ посвящаетъ себя заботамъ и улучшенію своей земли, у него уже не можетъ быть ни времени ни охоты къ чему-нибудь другому. Помѣстье есть или доходная статья или королевство, это зависитъ отъ того какъ смотритъ на него владѣлецъ. Я смотрю на него какъ на королевство, и не могу быть roi fainéunt, съ управляющимъ въ качествѣ maire du palais. Королю не подобаетъ вступать въ Палату Общинъ."
Черезъ три года послѣ этого возвышенія въ общественномъ положеніи, мистрисъ Траверсъ заболѣла воспаленіемъ легкихъ, которое перешло въ плевритисъ, и умерла проболѣвъ менѣе недѣли. Хотя еще молодой и красивый, мужъ ея не допускалъ мысли о другой женѣ, о любви къ другой женщинѣ. Онъ былъ слишкомъ мужественъ чтобы выказывать свое горе. На нѣсколько недѣль, правда, онъ заперся въ своей комнатѣ и не хотѣлъ никого видѣть, даже свою дочь. Но однажды утромъ онъ появился снова на поляхъ и съ того дня возвратился къ своимъ прежнимъ привычкамъ и постепенно возобновилъ дружескій обмѣнъ гостепріимства отличавшій его со времени улучшенія его состоянія. Но всѣ чувствовали что онъ измѣнился; онъ сдѣлался молчаливѣе и серіознѣе: будучи всегда справедливъ въ своихъ поступкахъ, онъ теперь склонялся болѣе въ строгую сторону правосудія, тогда какъ при женѣ выказывалъ болѣе снисходительности. Для человѣка съ сильною волей постоянное общеніе съ кроткою женщиной существенно для тѣхъ случаевъ когда воля всего лучше доказываетъ свое благородство легкостью съ какою можно преклонить ее.
Можно пожалуй сказать что Леопольдъ Траверсъ могъ найти такую женщину въ своей дочери. Но она была еще ребенкомъ когда умерла его жена и сдѣлалась женщиною слишкомъ нечувствительно для него, такъ что онъ не могъ замѣтить перемѣну. Кромѣ того, для человѣка нашедшаго въ своей женѣ все, дочь никогда не можетъ вполнѣ замѣнить ее. Самое уваженіе дѣтей къ родителямъ исключаетъ неограниченную довѣренность; наконецъ, въ отношеніи къ дочери нѣтъ того чувства вѣчнаго товарищества какое мужа связываетъ съ женою: каждый день можетъ явиться пришлецъ и увести ее отъ него. Какъ бы то ни было, Леопольдъ не находилъ въ Сесиліи того смягчающаго вліянія какое оказывала на него ея мать. Онъ любилъ ее, гордился ею, былъ снисходителенъ къ ней, но снисходительность имѣла свои предѣлы. Чего бы она ни попросила для себя самой, онъ соглашался; чего бы она ни пожелала въ дѣлахъ подлежащихъ женскому контролю, касавшихся домашняго хозяйства, приходской школы, посѣщенія бѣдныхъ, во всемъ она имѣла его согласіе. Но когда какой-нибудь провинившійся рабочій или неисправный арендаторъ искалъ ея заступничества, мистеръ Траверсъ полагалъ конецъ ея вмѣшательствамъ рѣшительнымъ нѣтъ, сказаннымъ впрочемъ мягкимъ тономъ и въ сопровожденіи афоризма что "не было бы на свѣтѣ вещей именуемыхъ строгимъ правосудіемъ, дисциплиной и порядкомъ еслибы мущины уступали женскимъ просьбамъ касающимся дѣловыхъ отношеній мущинъ между собою". Изъ этого можно видѣть что мистеръ Лесбриджъ преувеличивалъ значеніе участія Сесиліи въ переговорахъ касавшихся передачи аренды и лавки мистрисъ Ботри.
ГЛАВА III.
Еслибы прочтя приведенную біографію и характеристику Леопольда Траверса, вы, дражайшій читатель, были лично представлены этому джентльмену когда онъ стоялъ центральною фигурой группы собравшейся вокругъ него на террасѣ, вы вѣроятно были бы удивлены, я не сомнѣваюсь даже что вы сказали бы внутренно: "вовсе не такой человѣкъ какъ я ожидалъ". Въ этой стройной фигурѣ, немного пониже средняго роста; въ этомъ открытомъ лицѣ которое еще въ сорокъ восемь лѣтъ сохранило нѣжность очертаній и цвѣта почти женственной красоты, и спокойною мягкостью выраженія напоминало почти женскую кротость, трудно было бы узнать человѣка который въ молодости былъ знаменитъ беззавѣтною отвагой, въ зрѣлые годы имѣлъ болѣе почетную извѣстность по своей твердости и благоразумію, и который, какъ въ своихъ ошибкахъ такъ и въ достоинствахъ, равно выказывалъ мужественное увлеченіе на какое только можетъ быть способно двуногое носящее шаровары.
Мистеръ Траверсъ слушаетъ молодаго человѣка, лѣтъ двадцати двухъ, старшаго сына богатѣйшаго дворянина въ графствѣ, который желаетъ выступить представителемъ графства на приближающихся общихъ выборахъ. Досточтимый Георгъ Бельвойръ высокаго роста, наклоненъ къ полнотѣ и будетъ имѣть представительный видъ на выборахъ. Къ воспитанію молодаго человѣка было приложено то стараніе какое обыкновенно прилагается англійскими перами къ воспитанію сыновей долженствующихъ наслѣдовать благородное имя и нести отвѣтственность высокаго положенія. Если старшіе сыновья не такъ часто играютъ значительную роль въ свѣтѣ какъ ихъ младшіе братья, то это не оттого что умъ ихъ бываетъ менѣе развитъ, но потому что они имѣютъ менѣе побужденій къ дѣятельности. Георгъ Бельвойръ много читалъ, особливо такого рода книгъ какія могли быть полезны будущему сенатору, по исторіи, статистикѣ, политической экономіи, насколько эта сухая наука касается земледѣльческихъ интересовъ. Онъ имѣлъ также хорошія правила, сильно развитое чувство дисциплины и долга, былъ приготовленъ въ политикѣ крѣпко отстаивать какъ истинное все что могло быть предложено его собственною партіей, и отрицать какъ ложное что бы ни было предложено другими. Въ настоящее время онъ нѣсколько громко и шумно отстаивалъ свои мнѣнія, таковы бываютъ обыкновенно молодые люди только-что съ университетской скамьи. Тайнымъ желаніемъ мистера Траверса было чтобы Георгъ Бельвойръ сдѣлался его зятемъ, не столько по его положенію и богатству (хотя и этими преимуществами не могъ пренебрегать практическій человѣкъ подобный Леопольду Траверсу), сколько по его личнымъ качествамъ которыя способны были сдѣлать его превосходнымъ мужемъ.
На рѣшетчатыхъ скамьяхъ около самой веранды, подъ тѣнью ея ароматныхъ фестоновъ, сидѣла мистрисъ Кампіонъ съ тремя дамами, женами сосѣднихъ сквайровъ. Сесилія стояла немного въ сторонѣ отъ нихъ нагнувшись къ длинному террьеру, котораго она учила стоять на заднихъ лапкахъ.
Но смотрите, вотъ начали собираться приглашенные! Какъ внезапно зеленое пространство, десять минутъ назадъ столь пустынное, оживилось и наполнилось народомъ!
Въ самомъ дѣлѣ, паркъ представлялъ теперь очень оживленное зрѣлище: колымаги, телѣги и одноколки фермеровъ тянулись вереницей по большой дорогѣ; пѣшеходы стекались къ дому по всѣмъ направленіямъ. Табуны и стада останавливались за своими загородками тараща глаза на необычныхъ посѣтителей вторгавшихся въ ихъ пастбища. Духъ порядка свойственный хозяину внушалъ уваженіе къ порядку и его сельскимъ гостямъ; ни одинъ шаловливый мальчикъ не перепрыгивалъ черезъ загородки и не пролѣзалъ между жердями, но всѣ чинно проходили между вертящимися крестами отдѣлявшими одинъ участокъ луга отъ другаго.