Кромѣ обыкновенныхъ припасовъ: хлѣба, масла, яицъ, молока и чая, скоро столъ заскрипѣлъ подъ тяжестью пирога съ голубями, края холодной говядины и плеча баранины, оставшихся отъ празднества которое справляли здѣсь за нѣсколько дней члены деревенскаго клуба. Томъ сперва ѣлъ мало; но примѣръ заразителенъ, и мало-по-малу онъ началъ соперничать со своимъ спутникомъ въ уменьшеніи стоявшихъ предъ нимъ запасовъ мяса. Потомъ онъ спросилъ водки.
-- Нѣтъ, сказалъ Кенелмъ.-- Нѣтъ, Томъ; вы обѣщали быть моимъ другомъ, а это не совмѣстно съ водкой. Водка есть злѣйшій врагъ какого можетъ имѣть человѣкъ подобный вамъ; она можетъ поссорить васъ даже со мной. Если вамъ необходимо возбуждающее средство, я разрѣшаю вамъ трубку. Я самъ не имѣю привычки курить, но въ моей жизни бывали минуты когда мнѣ необходимо было утѣшеніе, и тогда я замѣтилъ что затяжка табакомъ утѣшаетъ и успокоиваетъ какъ поцѣлуй ребенка. Принесите джентльмену трубку.
Томъ глубоко вздохнулъ, но взялъ трубку съ удовольствіемъ, и черезъ нѣсколько минутъ, въ продолженіи коихъ Кенелмъ молчалъ, глубокія складки между бровями его разгладились.
Мало-по-малу онъ началъ ощущать смягчающее вліяніе природы, веселыхъ солнечныхъ лучей прорывавшихся между зеленью бесѣдки, ароматнаго запаха жимолости, щебетанія птицъ распѣвавшихъ посреди затишья лѣтняго полудня.
Наконецъ онъ вздохнулъ и поднялся неохотно когда Кенелмъ сказалъ:
-- Намъ предстоитъ еще долгій путь; пора уходить.
Дѣйствительно, хозяйка уже намекнула имъ что она съ семействомъ собирается идти въ церковь и запереть домъ. Кенелмъ вынулъ кошелекъ, но Томъ сдѣлалъ то же и брови его снова нахмурились, такъ что Кенелмъ понялъ что для него будетъ смертельною обидой если съ нимъ поступятъ какъ съ низшимъ; каждый заплатилъ свою часть, и они снова пустились въ путь. Они пошли по тропинкѣ посреди полей, ближе выводившей на большую дорогу въ Лоскомбъ вежели проселокъ по которому они шли прежде. Они подвигались медленно пока не достигли грубаго пѣшеходнаго мостика перекинутаго черезъ мутный ручей, не шумливый, но протекавшій съ тихимъ сладкимъ журчаньемъ, безъ сомнѣнія тотъ самый ручей на берегу котораго въ разстояніи нѣсколькихъ миль Кенелмъ разговаривалъ съ менестрелемъ. Когда они подходили къ мостику, до ихъ слуха достигъ отдаленный звукъ колокола сельской церкви.
-- Присядемъ здѣсь и послушаемъ, сказалъ Кенелмъ, садясь на перила моста.-- Я вижу что вы взяли изъ гостиницы трубку и запаслись табакомъ; набейте трубку и слушайте.
Томъ слегка улыбнулся и повиновался.
-- Другъ мой, сказалъ Кенелмъ искренно, и послѣ долгаго задумчиваго молчанія прибавилъ: -- Не чувствуете ли вы какое утѣшеніе въ этой преходящей жизни вспоминать по временамъ что у васъ есть душа.