Кенелмъ продолжалъ:
-- Я былъ воспитанъ въ реалистической школѣ, и я не доволенъ реализмомъ, ибо въ реализмѣ какъ школѣ нѣтъ истины. Онъ заключаетъ въ себѣ только часть истины, самую холодную и жесткую часть; а кто говоритъ только одну часть истины, скрывая остальныя, тотъ говоритъ ложь.
Менестрель (лукаво).-- Значитъ критикъ который сказалъ маѣ: "воспѣвайте бифетекъ, такъ какъ аппетитъ къ ѣдѣ есть дѣйствительная потребность вседневной жизни, и не пойте объ искусствѣ, о славѣ и любви, ибо во вседневной жизни человѣкъ можетъ обойтись безъ такихъ понятій" -- говорилъ ложь?
Кенелмъ.-- Благодарю васъ за этотъ упрекъ. Я покоряюсь ему. Несомнѣнно я говорилъ ложъ, то-есть если давалъ совѣтъ совершенно серіозно; если же не серіозно, то....
Менестрель.-- Вы оклеветали себя.
Кенелмъ.-- Почти такъ. Я пустился въ свои странствія чтобъ избѣжать притворствъ, и начинаю замѣчать что я самъ притворщикъ по преимуществу. Но я внезапно встрѣтилъ васъ какъ мальчикъ которому наскучилъ синтаксисъ и дроби встрѣчаетъ веселую поэму или книгу съ картинками, и чувствуетъ что умъ его проясняется. Я многимъ обязанъ вамъ; вы сдѣлали мнѣ бездну добра.
-- Я не могу понять какимъ образомъ.
-- Можетъ-быть такъ, но вы показали мнѣ какъ самый реализмъ природы получаетъ краски и жизнь и душу когда смотришь на него съ идеальной или поэтической стороны. Не самыя тѣ слова что вы говорите или поете сдѣлали мнѣ добро, но они пробудили во мнѣ новый рядъ мыслей. Лучшій учитель тотъ кто болѣе наводитъ на мысль чѣмъ передаетъ ее догматически, и возбуждаетъ въ своихъ слушателяхъ желаніе учиться. Вотъ почему, какого бы ни было достоинство вашихъ пѣсень въ глазахъ критики, я съ удовольствіемъ вспоминаю что вы хотѣли бы прожить всю жизнь распѣвая.
-- Простите меня; вы забыли что я прибавилъ "еслибы круглый годъ было лѣто и человѣкъ вѣчно былъ молодъ".
-- Я не забылъ этого. Но если лѣто и молодость пройдутъ для васъ, вы оставите и молодость и лѣто на своемъ пути, въ сердцахъ которыя простая дѣйствительность дѣлала бы вѣчно старыми, считающими свои медленныя біенія подъ сумрачнымъ небомъ безъ солнца и звѣздъ. Подумайте какъ прекрасно призваніе пѣвца приводить вашу жизнь въ соотвѣтствіе съ вашими пѣснями и бросать ваши цвѣты къ небу, какъ дѣлалъ вашъ ребенокъ, устремляя глаза въ небо. Подумайте лишь объ этомъ когда будете говорить съ моимъ грустнымъ другомъ и вы сдѣлаете ему добро, какъ сдѣлали мнѣ, не будучи въ состояніи отгадать какимъ образомъ искатель прекраснаго, подобный вамъ, увлекаетъ насъ за собой на своемъ пути, такъ что и мы начинаемъ искать прекрасное и видимъ его въ полевыхъ цвѣтахъ которыхъ не замѣчали до тѣхъ поръ.