-- Гм! повторяетъ мистеръ Миверзъ, еще протяжнѣе чѣмъ прежде. Послѣ нѣкотораго молчанія онъ прибавляетъ: -- Послушаемъ что вы скажете, преподобный Джонъ.
Священникъ откладываетъ въ сторону свою трубку, опоражниваетъ четвертую кружку тодди, потомъ откидывая голову назадъ съ задумчивымъ видомъ, на подобіе великаго Кольриджа когда тотъ произноситъ монологъ, начинаетъ такимъ образомъ, выговаривая нѣсколько въ носъ:
-- На разсвѣтѣ жизни....
Миверзъ при этомъ пожимаетъ плечами, поворачивается на кушеткѣ и закрываетъ глаза со вздохомъ человѣка обреченнаго на слушаніе проповѣди.
-- На разсвѣтѣ жизни, когда росы....
-- Я зналъ что придутъ росы, говоритъ Миверзъ.-- Осушите ихъ, пожалуста; онѣ чрезвычайно вредны. Мы знаемъ напередъ что вы хотѣли сказать: вы хотѣли сказать что когда малому шестнадцать лѣтъ, онъ очень молодъ; это правда, стало-быть это мимо,-- что жь дальше?
-- Если вы намѣрены прерывать меня съ вашимъ всегдашнимъ цинизмомъ, сказалъ священникъ,-- зачѣмъ же вы просили меня говорить?
-- Это была ошибка, я сознаюсь; но кому на свѣтѣ могло придти въ голову что вы начнете такимъ цвѣтистымъ слогомъ. Разсвѣтъ жизни!-- какой вздоръ!
-- Кузенъ Миверзъ, сказалъ сэръ-Питеръ,-- вы теперь не занимаетесь исправленіемъ слога Джона въ вашей газетѣ, и я попрошу васъ вспомнить что разсвѣтъ жизни моего сына есть нѣчто серіозное для его отца, и родственникъ его не долженъ надъ этимъ смѣяться. Продолжайте, Джонъ.
Священникъ сказалъ добродушно: