-- Могу я просить васъ представить меня миссъ Траверсъ?
-- Миссъ Траверсъ, сказалъ Кенелмъ,-- прошу васъ включить въ число вашихъ знакомыхъ моего родственника, мистера Чиллингли Гордона.
Пока Гордонъ говорилъ вѣжливыя условныя фразы какими обыкновенно начинаются знакомства въ лондонскихъ гостиныхъ, Кенелмъ, повинуясь знаку леди Гленальвонъ, которая только-что возвратилась въ комнату, всталъ и подошелъ къ маркизѣ.
-- Молодой человѣкъ котораго вы оставили говорить съ Сесиліей вашъ умный кузенъ Гордонъ?
-- Онъ самый.
-- Она слушаетъ его съ большимъ вниманіемъ. Какъ его лицо сіяетъ когда онъ говоритъ! Онъ положительно красивъ въ своемъ оживленіи.
-- Да, я могъ бы считать его опаснымъ ухаживателемъ. У него есть умъ, ловкость и смѣлость; онъ можетъ сильно влюбиться въ большое богатство и говорить съ его обладательницей съ жаромъ какой рѣдко обнаруживали Чиллингли. Но это не мое дѣло.
-- Должно быть вашимъ.
-- Увы и увы! "Должно быть." Сколько грустнаго значенія въ этой простой фразѣ! Какъ счастлива была бы ваша жизнь, какъ велики наши дѣла, какъ чисты наши души еслибы все что должно быть -- могло быть!