Часто между людьми устанавливается дружеская короткость въ замкнутыхъ кружкахъ сельскаго дома, или на мало посѣщаемыхъ водахъ, или въ какомъ-нибудь маленькомъ городкѣ на континентѣ, которая переходитъ въ отдаленное знакомство въ могучемъ водоворотѣ лондонской жизни, и ни ту ни другую сторону нельзя винить въ отчужденіи. Такъ было и съ Леопольдомъ Траверсомъ и Кенелмомъ Чиллингли. Траверсъ, какъ мы видѣли, былъ очарованъ разговарами молодаго пришельца, такъ не похожими на рутину деревенскаго обществакоторымъ въ теченіи многихъ лѣтъ онъ ограничилъ свой живой умъ. Но появившись снова въ Лондонѣ за годъ до вторичной встрѣчи съ Кенелмомъ, онъ возобновилъ старыя дружескія отношенія съ людьми своего круга -- офицерами полка котораго онъ нѣкогда былъ украшеніемъ; нѣкоторые изъ нихъ все еще оставались холостяками, немногіе подобно ему были вдовы; онъ встрѣтилъ бывшихъ соперниковъ своихъ по успѣхамъ въ свѣтѣ, которые такъ и остались праздными обитателями города. Въ столицѣ рѣдко встрѣчается тѣсная дружба между людьми различныхъ поколѣній, кромѣ тѣхъ случаевъ когда ихъ связываетъ общій интересъ въ занятіяхъ литературой или искусствомъ, или одинакія симпатіи въ борьбѣ политическихъ партій. Кромѣ того, Траверсъ и Кенелмъ рѣдко видались запросто съ того времени какъ въ первый разъ встрѣтились у Боманойровъ. Время отъ времени они встрѣчались во многолюдныхъ собраніяхъ и обмѣнивались поклонами и привѣтствіями. Но привычки ихъ были различны. Ближайшія знакомства ихъ были въ разныхъ домахъ, и они посѣщали разные клубы. Любимыми физическими упражненіями Кенелма были какъ прежде долгія раннія прогулки въ отдаленныхъ сельскихъ предмѣстьяхъ; Леопольдъ же любилъ позднія прогулки верхомъ. Траверсъ больше пользовался удовольствіями чѣмъ Кенелмъ. Возвратясь къ столичной жизни, онъ при своемъ живомъ, пылкомъ и общительномъ характерѣ съ удовольствіемъ возвратился, какъ въ годы юности, къ легкимъ веселостямъ.
Еслибъ отношенія ихъ продолжали быть такъ же близки какъ въ Низдель-Паркѣ, Кенелмъ вѣроятно часто бы видалъ Сесилію въ ея собственномъ домѣ, и восхищеніе и уваженіе которое она внушала ему до сихъ поръ могло бы созрѣть въ болѣе теплое чувство, когда онъ понялъ бы ясно это мягкое женственное сердце и его нѣжное расположеніе къ нему.
Въ письмѣ къ отцу онъ смутно упомянулъ что повременамъ ему кажется что его равнодушіе въ дѣлѣ честолюбія и любви происходитъ оттого что онъ составилъ себѣ для того и другаго недостижимые идеалы. Обдумывая это заключеніе онъ не могъ добросовѣстно увѣрить себя что Сесилія противорѣчитъ составленному имъ идеалу женщины и жены. Напротивъ, чѣмъ больше онъ думалъ о характерѣ Сесиліи, тѣмъ больше казалось ему этотъ характеръ совладаетъ съ идеаломъ который носился предъ нимъ въ смутныхъ мечтаніяхъ, но въ то же время онъ зналъ что не былъ влюбленъ въ нее, что его сердце не отвѣчало уму. И онъ рѣшилъ съ грустію что нигдѣ на этой планетѣ, обычныхъ цѣлей обитателей коей онъ такъ нуждался, не ждетъ его улыбка подруги и помощницы. По мѣрѣ того какъ усиливалось это убѣжденіе, увеличивавшееся утомленіе этою искусственною столичною жизнью, со всѣми ея заботами и веселостями, обращало его мысли къ цыганской свободѣ и бродячей жизни на свѣжемъ воздухѣ. Онъ часто съ завистью помышлялъ о бродячемъ менестрелѣ и думалъ что отправившись опять въ тѣ же мѣста, онъ могъ бы встрѣтить этого странствующаго пѣвца.
ГЛАВА IX.
Прошло около недѣли съ тѣхъ поръ какъ Кенелмъ видѣлъ Сесилію. Онъ сидитъ въ своей комнатѣ съ лордомъ Тетфордомъ, въ три часа пополудни, въ тотъ часъ который труднѣе всего наполнить ничѣмъ не занятымъ жителямъ столицы. Изъ числа молодыхъ людей одинаковыхъ лѣтъ и общественнаго положенія съ которыми Кенелмъ встрѣчался въ свѣтѣ, больше всѣхъ ему нравился и чаще всѣхъ съ нимъ видался наслѣдникъ Боманойровъ. Хотя лордъ Тетфордъ и не имѣетъ прямаго отношенія къ теченію моего разказа, тѣмъ не менѣе стоитъ остановиться на нѣсколько минутъ надъ описаніемъ одного изъ лучшихъ представителей новаго поколѣнія готовыхъ занять роль какую, благодаря случайностямъ происхожденія и состоянія, молодые люди подобные лорду Тетфорду должны играть на сценѣ, занавѣсъ коей еще не поднятъ. Предназначенный судьбою стать во главѣ фамиліи которая съ огромными богатствами и историческимъ именемъ соединяла сильное, но честное стремленіе къ политическому вліянію, лордъ Тетфордъ былъ прекрасно воспитанъ, преимущественно въ новыхъ идеяхъ своего времени. Отецъ его, несмотря на необыкновенные таланты, никогда не игралъ значительной роли въ политической жизни. Но онъ желалъ чтобы его старшій сынъ занялъ такую роль. Боманойры были вигами со временъ Вильяма III. Они дѣлили счастливую и несчастную судьбу партіи, которую, принадлежа къ ней или нѣтъ, ни одинъ политикъ остерегающійся крайностей въ управленіи государствомъ, гдѣ перевѣсъ на одну сторону вѣсовъ можетъ быть гибеленъ для равновѣсія, не можетъ желать увичтожить или ослабить доколѣ конституціонная монархія существуетъ въ Англіи. Со временъ царствованія Георга I до смерти Георга IV, Боманойры были въ силѣ. Посѣтите ихъ фамильную портретную галлерею, и вы познакомитесь съ величіемъ дома который въ этотъ періодъ, продолжавшійся около столѣтія, доставилъ столькихъ людей занимавшихъ высшія должности въ государствѣ или бывшихъ украшеніемъ двора,-- столькихъ министровъ, посланниковъ, генераловъ, лордовъ камергеровъ и шталмейстеровъ. Когда Питтъ Младшій сокрушилъ могущество виговъ знатныхъ фамилій, Боманойры остались нѣсколько въ тѣни; но съ восшествіемъ на престолъ Вильяма IV, изъ ихъ фамиліи снова являются люди бывшіе оплотомъ государства и украшеніемъ короны. Настоящій лордъ Боманойръ, будучи росо curante въ политикѣ, все-таки занимаетъ высокія должности при дворѣ; онъ лордъ намѣстникъ своего графства и кавалеръ ордена Подвязки. Онъ человѣкъ съ которымъ привыкли совѣтоваться вожди его партіи въ затруднительныхъ вопросахъ. Онъ даетъ свои совѣты скромно, и если они не бываютъ приняты, никогда не обижается. Онъ полагаетъ что наступаетъ время когда главѣ Боманойровъ придется выступить на арену и биться рука объ руку съ какимъ-нибудь Годжемъ или Гобсономъ на пользу своей страны и партіи виговъ. Будучи самъ слишкомъ лѣнивъ для этого, онъ говоритъ сыну:
-- Это будетъ твое дѣло: въ теченіе моей жизни положеніе не измѣнится безъ усилій съ моей стороны. Но отъ тебя потребуются усилія чтобъ оно могло оставаться неизмѣннымъ и во время твоей жизни.
Лордъ Тетфордъ охотно слѣдуетъ указаніямъ отца. Онъ одерживаетъ свои природныя наклонности которыя не лишены изящества и мужественности; онъ большой любитель музыки и живописи, талантливый любитель, и считается большимъ знатокомъ въ томъ и другомъ; съ другой стороны онъ страстно любитъ всякій спортъ, въ особенности охоту. Но онъ не дозволяетъ этимъ своимъ привязанностямъ мѣшать внимательному отношенію къ дѣламъ Палаты Общинъ. Онъ работаетъ въ комитетахъ, принимаетъ участіе въ публичныхъ митингахъ по вопросамъ санитарнымъ или проектамъ о народномъ продовольствіи, и держитъ себя тамъ очень хорошо. До сихъ поръ онъ еще не принималъ участія въ преніяхъ, онъ еще только два года въ парламентѣ и придерживается мудраго совѣта отца не говорить раньше третьяго года. Но онъ имѣетъ вѣсъ среди молодыхъ людей хорошаго происхожденія въ своей партіи, и въ немъ есть матеріалъ изъ котораго, когда придетъ время, могутъ быть выточены очень красивыя коринѳскія капители палаты. Онъ убѣжденъ въ душѣ что его партія заходитъ слишкомъ далеко и слишкомъ стремится впередъ; но онъ охотно идетъ съ этою партіей и будетъ идти съ нею хотя бы до Эреба, хотя весьма желалъ бы чтобъ она избрала другой путь. Остается прибавить что онъ красивый молодой человѣкъ съ блестящими глазами и веселымъ нравомъ; въ минуты свободныя отъ общественныхъ дѣлъ онъ появляется какъ ясное солнце въ грязныхъ охотничьихъ поляхъ и какъ струя свѣжаго воздуха въ душныхъ бальныхъ комнатахъ.
-- Другъ мой, сказалъ лордъ Тетфордъ кладя въ сторону свою сигару,-- я совершенно понимаю что вы скучаете, вамъ кромѣ этого и дѣлать нечего!
-- Что жь я могу дѣлать?
-- Работать.