Мистрисъ Брефильдъ не слыхала этого замѣчанія сказаннаго тихимъ голосомъ. Она искала глазами Лили; и замѣтивъ ее наконецъ когда дѣти окружавшія ее разошлись чтобы возобновить танцы, взяла Кенелма за руку, подвела его къ молодой дѣвушкѣ и тогда послѣдовало формальное представленіе.
Настолько формальное какъ могло быть посреди освѣщенныхъ солнцемъ лужаекъ, въ ясный лѣтній день и при веселомъ смѣхѣ дѣтей. Въ такомъ мѣстѣ и при такихъ обстоятельствахъ формальности удерживаются не долго. Я не знаю какъ это случилось, но черезъ нѣсколько минутъ Кенелмъ и Лили перестали быть чужими другъ для друга. Они сидѣли въ сторонѣ отъ рѣзвившихся дѣтей, на скамейкѣ подъ липами; мущина слушалъ съ опущенными глазами; дѣвушка быстро перебѣгая глазами съ земли на небо говорила свободно, весело, подобно тому какъ лепечетъ ручей своимъ сладкимъ серебристымъ голоскомъ съ сверкающими и струящимися улыбками.
Безъ сомнѣнія это противорѣчило обычаямъ свѣтской жизни и условнымъ описаніямъ ея, согласно коимъ, мущина долженъ говорить, а дѣвушка слушать; но я добросовѣстно описываю факты какъ они были. И Лили знала про обычаи гостиныхъ не больше чѣмъ жаворонокъ только-что вылетѣвшій изъ гнѣзда знаетъ о клѣткѣ и объ учителѣ пѣнія. Она была еще такой ребенокъ. Мистрисъ Брефильдъ была права: умъ ея еще такъ не сформировался.
О чемъ она говорила во время этой первой бесѣды съ нимъ, что заставляло Кенелма слушать задумчиво и внимательно -- не знаю, по крайней мѣрѣ не могу передать на бумагѣ. Боюсь что это былъ эгоистическій разговоръ, какъ большая часть дѣтскихъ разговоровъ, о себѣ самой, о своей теткѣ, о своемъ домѣ и своихъ друзьяхъ,-- всѣ друзья ея повидимому были дѣти также какъ она сама, хотя моложе: Клемми была старшая изъ нихъ. Клемми была дѣвочка которой понравился Кенелмъ. Среди всей этой наивной болтовни прорывались проблески быстраго ума, живой мысли, даже поэзіи въ выраженіяхъ и чувствахъ. Можетъ-статься это былъ разговоръ ребенка, но только не глупаго ребенка.
Едва кончились танцы, малютки опять собрались вокругъ Лили. Очевидно она была всеобщею любимицей. Такъ какъ маленькіе друзья ея утомились отъ танцевъ, то придумали другую игру, въ которой Лили должна была принять участіе.
-- Я очень радъ познакомиться съ вами, мистеръ Чиллингли, сказалъ искренній пріятный голосъ, и красивый мущина протянулъ руку Кенелму.
-- Мой мужъ, сказала мистрисъ Брефильдъ съ нѣкоторою гордостью во взглядѣ.
Кенелмъ отвѣчалъ искренно на привѣтствіе хозяина дома, который только-что вернулся изъ своей конторы въ Сити и стряхнулъ съ себя всѣ заботы. Стоило только взглянуть на него чтобы видѣть что онъ былъ счастливъ и заслуживалъ этого. Въ лицѣ его виденъ былъ умъ твердый, добрый нравъ, а главное, дѣятельный, энергическій темпераментъ. Это былъ человѣкъ съ широкимъ гладкимъ лбомъ, острыми карими глазами, твердо очерченными губами и челюстями; счастливое довольство самимъ собою, своимъ домомъ, и всѣмъ міромъ вообще выражалось въ его улыбкѣ и слышалось въ металлическомъ звукѣ его голоса.
-- Вы безъ сомнѣнія останетесь обѣдать у васъ, сказалъ мистеръ Брефильдъ,-- и если вамъ нѣтъ надобности особенно спѣшить въ городъ сегодня, надѣюсь вы останетесь и ночевать.
Кенелмъ колебался.