-- Останьтесь по крайней мѣрѣ до завтра, сказала мистрисъ Брефильдъ.
Кенелмъ все еще колебался. Въ это время глаза его остановились на Лили, шедшей подъ руку съ женщиной среднихъ лѣтъ и приближавшейся къ хозяевамъ, очевидно съ намѣреніемъ проститься.
-- Я не могу отказаться отъ такаго любезнаго приглашенія, сказалъ Кенелмъ и отодвинулся ставъ нѣсколько позади Лили и ея спутницы.
-- Благодарю васъ за такой пріятный день, сказала мистрисъ Камеронъ хозяйкѣ.-- Лили много веселилась. Я жалѣю только что мы не могли придти раньше.
-- Если вы идете домой, сказалъ мистеръ Брефильдъ,-- позвольте мнѣ проводить васъ. Я хочу поговорить съ вашимъ садовникомъ объ Анютиныхъ глазкахъ, они гораздо лучше моихъ.
-- Въ такомъ случаѣ, сказалъ Кенелмъ Лили,-- нельзя ли и мнѣ идти съ вами. Изо всѣхъ цвѣтовъ я особенно люблю Анютины глазки.
Нѣсколько минутъ спустя Кенелмъ шелъ рядомъ съ Лили по берегу маленькаго ручья впадающаго въ Темзу. Мистрисъ Камеронъ съ мистеромъ Брефильдомъ шли нѣсколько впереди, потому что по тропинкѣ могли пройти только двое въ рядъ.
Вдругъ Лили отошла въ сторону, привлеченная видомъ рѣдкой бабочки -- кажется она называется Морокскій императоръ -- которая блестѣла на солнцѣ своими желтыми крыльями надъ дикимъ камышомъ. Ей удалось поймать этого скитальца въ свою соломенную шляпку которую она накрыла вуалью. Захвативъ этого знаменитаго плѣнника она степенно возвратилась къ Кенелму.
-- Вы собираете насѣкомыхъ? сказалъ этотъ философъ.
-- Только бабочекъ, отвѣчала Лили:-- вы знаете что онѣ не насѣкомыя, онѣ души.