-- Значитъ онѣ у васъ больше года; въ такомъ случаѣ онѣ должны были уже обратиться въ фей.
-- Я думаю что многія изъ нихъ обратились. Разумѣется я выпускаю всѣхъ которыя прожили у меня двѣнадцать мѣсяцевъ; вы знаете, въ клѣткѣ онѣ не могутъ сдѣлаться феями. Теперь у меня только тѣ какихъ я поймала въ нынѣшнемъ году или прошлою осенью; самыя красивыя не появляются раньше осени.
Говоря это дѣвушка наклонила свою непокрытую голову къ соломенной шляпкѣ, на которую спустились ея локоны, и прошептала нѣсколько ласковыхъ словъ своему плѣннику. Потомъ поднявъ голову оглянулась кругомъ, и внезапно остановилась воскликнувъ:
-- Какъ могутъ люди жить въ городахъ, какъ могутъ говорить что въ деревнѣ когда-нибудь скучно! Посмотрите, продолжала она серіозно и торжественно:-- посмотрите на эту высокую сосну съ ея длинными вѣтвями надъ водой; посмотрите когда вѣтеръ качаетъ ихъ какъ мѣняются на нихъ тѣни, и какъ тѣни измѣняютъ игру солнца въ ручьѣ:--
Склоняйтесь вершинами, сосны,
Въ знакъ общей молитвы, склоняйтесь.
Какой обмѣнъ музыки долженъ быть между природою и поэтомъ!
Кенелмъ былъ изумленъ. Это "невинность"! это дѣвушка у которой нѣтъ ума который бы могъ развиться! Въ ея присутствіи онъ не могъ быть циникомъ, не могъ называть природу машиной, лживымъ льстецомъ, какъ называлъ предъ поэтомъ мущиной. Онъ отвѣчалъ серіозно:
-- Творецъ даровалъ вселенной языкъ, но немногія сердца способны понимать его. Счастливы тѣ кому это не чужой языкъ выученный съ трудомъ и не вполнѣ, во языкъ родной, усвоенный безсознательно изъ устъ великой матери природы. Для нихъ крылья бабочекъ могутъ поднимать къ небесамъ души фей.
-- Кто такой мистеръ Мельвиль? Вашъ родственникъ? шепнулъ Кенелмъ Лили.