-- Возвращаясь къ нашему предмету, сказалъ Миверсъ закуривая опять сигару которую онъ отложилъ въ сторону выражая свои пріятныя мнѣнія,-- я думаю что вы бы хорошо сдѣлали еслибъ побывали, пока въ городѣ, у вашего стараго друга Траверса и познакомились съ Сесиліей. Если ваше мнѣніе о ней будетъ также благопріятно какъ мое, почему бы не пригласить отца съ дочерью погостить у васъ въ Эксмондгамѣ? Дѣвушки начинаютъ больше думать о мущинѣ увидавъ мѣсто которое онъ можетъ предложить имъ какъ свой домъ, а Эксмондгамъ привлекательное мѣсто для дѣвушки -- живописное и романтическое.
~ Превосходная мысль, воскликнулъ сэръ-Питеръ радушно.-- Я желалъ бы также познакомиться съ Чиллингли Гордономъ. Дайте мнѣ его адресъ.
-- Его карточка на каминѣ, возьмите ее; вы всегда застанете его дома до двухъ часовъ. Онъ слишкомъ уменъ чтобы терять утреннее время на прогулки въ Гайдъ-Паркѣ съ молодыми дамами.
-- Скажите мнѣ ваше откровенное мнѣніе объ этомъ нашемъ молодомъ родственникѣ. Кенелмъ говоритъ что онъ уменъ и честолюбивъ.
-- Кенелмъ говоритъ правду. Онъ такой человѣкъ что не станетъ толковать пустяковъ о любви къ человѣчеству и къ потомству. Онъ человѣкъ современный, съ большими, острыми, широко открытыми глазами, которые смотрятъ лишь на ту часть человѣчества какая можетъ быть ему полезна и не портятъ своего зрѣнія въ усиліяхъ доглядѣться до потомства въ разбитый телескопъ. Гордонъ такой человѣкъ чтобъ быть канцлеромъ казначейства, можетъ-быть первымъ министромъ.
-- И сынъ стараго Гордона умнѣе моего мальчика, тезки Кенелма Дигби!
Сэръ-Питеръ вздохнулъ.
-- Я не говорилъ этого. Я умнѣе Чиллингли Гордона, а вотъ доказательство: я не желаю быть первымъ министромъ очень непріятная служба, тяжелая работа, неправильные часы для пищи, много хлопотъ и непремѣнное разстройство желудка.
Сэръ-Питеръ ушелъ огорченный. Онъ засталъ Чиллингли Гордона дома въ квартирѣ его въ Джермайнъ-Стритѣ. Несмотрь на то что сэръ-Питеръ былъ предубѣжденъ противъ него всѣмъ что про него слышалъ, онъ вскорѣ расположился въ его пользу. Гордонъ говорилъ съ нимъ искренно, тономъ свѣтскаго человѣка, и имѣлъ довольно такта чтобы не выказать чувствъ которыя могли бы не понравиться старосвѣтскому сельскому джентльмену и родственнику который могъ быть полезенъ для его карьеры. Онъ коснулся вскользь съ видимымъ чувствомъ несчастнаго процесса возбужденнаго его отцомъ; говорилъ съ восторженными похвалами о Кенелмѣ, и съ разборчивымъ добродушіемъ о Миверсѣ какъ человѣкѣ который, пародируя эпиграмму на Карла II,
Слова добраго не молвилъ