И не сдѣлалъ злаго дѣла.
Потомъ онъ вызвалъ сэръ-Питера на разговоръ о деревнѣ и объ успѣхахъ земледѣлія. Онъ узналъ что въ числѣ побудительныхъ причинъ прибытія его въ городъ было желаніе увидѣть гидравлическій таранъ, который могъ быть полезенъ для его усадьбы, дурно снабженной водою. Удивилъ баронета обнаруживъ нѣкоторыя практическія свѣдѣнія въ механикѣ; настаивалъ что будетъ сопутствовать ему въ Сити для осмотра машины; сопровождалъ его и одобрилъ покупку; потомъ пригласилъ его осмотрѣть новую американскую жатвенную машину и не разставался съ нимъ пока не получилъ отъ сэръ-Питера обѣщанія обѣдать вмѣстѣ въ клубѣ Гаррика. Приглашеніе это было особенно пріятно для сэръ-Питера, который чувствовалъ естественное любопытство увидѣть новыя знаменитости посѣщавшія этотъ клубъ. Когда разставшись съ Гордономъ сэръ-Питеръ направился къ дому Леопольда Траверса, онъ съ удовольствіемъ думалъ о своемъ молодомъ родственникѣ.
"Миверсъ и Кенелмъ", говорилъ онъ самъ съ собою, "дали мнѣ неблагопріятное понятіе объ этомъ юношѣ; они изображали его суетнымъ, себялюбивымъ и т. д. Но Миверсъ такъ цинически смотритъ на характеры, а Кенелмъ слишкомъ эксцентриченъ чтобы судить правильно объ умномъ свѣтскомъ человѣкѣ. Во всякомъ случаѣ пожертвовать своимъ временемъ изъ любезности къ старику въ родѣ меня -- это не похоже на эгоиста. Свѣтскій молодой человѣкъ можетъ пріятнѣе провести свой день чѣмъ осматривая водокачалки и жатвенныя машины. Умнымъ они его признаютъ. Да, у него рѣшительно есть умъ, и не заносчивый умъ, практическій."
Сэръ-Питеръ нашелъ Траверса въ гостиной съ дочерью, мистрисъ Кампіонъ и леди Гленальвонъ. Траверсъ былъ однимъ изъ тѣхъ рѣдкихъ людей среднихъ лѣтъ кого чаще можно встрѣтить въ гостиной чѣмъ въ кабинетѣ; онъ любилъ дамское общество, и можетъ-быть эта склонность сохранила въ немъ очарованіе хорошаго воспитанія и привлекательнаго обращенія. Оба они не видались много лѣтъ; съ того времени какъ Траверсъ былъ на высшей точкѣ своей модной карьеры, а сэръ-Питеръ былъ однимъ изъ тѣхъ пріятныхъ дилеттантовъ и отчасти юмористическихъ говоруновъ которые дѣлаются непремѣнными гостями на всѣхъ званыхъ обѣдахъ.
Сэръ-Питеръ былъ первоначально умѣреннымъ вигомъ, потому что отецъ его принадлежалъ къ этой партіи, но онъ оставилъ ее вмѣстѣ съ герцогомъ Ричмондомъ, мистеромъ Станли (въ послѣдствіи лордъ Дерби) и другими, когда ему показалось что эта партія перестала быть умѣренною.
Леопольдъ Траверсъ въ молодости служа въ гвардіи былъ крайнимъ тори, но будучи сторонникомъ сэръ-Роберта Пиля по вопросу объ отмѣнѣ хлѣбныхъ законовъ, онъ остался съ послѣдователями Пиля послѣ того какъ большинство дорійской партіи отказалось слѣдовать за своимъ бывшимъ главою, и теперь шелъ съ послѣдователями Пиля въ какомъ бы направленіи прогрессъ вѣка ни направилъ ихъ путь къ возвышенію виговъ и уменьшенію значенія торіевъ.
Впрочемъ теперь вопросъ не въ политическихъ мнѣніяхъ этихъ обоихъ джентльменовъ. Я уже сказалъ что они не видались много лѣтъ. Траверсъ очень мало перемѣнился. Сэръ-Питеръ узналъ его съ перваго взгляда. Сэръ-Питеръ перемѣнился больше, и Траверсъ сначала недоумѣвалъ, но слыша какъ было произнесено его имя онъ былъ увѣренъ что это дѣйствительно сэръ-Питеръ къ кому онъ подошелъ и протянулъ дружески руку. Траверсъ сохранилъ цвѣтъ своихъ волосъ и прежнюю фигуру и былъ одѣтъ такъ же хорошо какъ и въ то время когда считался данди. Сэръ-Питеръ, который прежде былъ очень тонокъ, со свѣтлыми кудрями и мечтательными голубыми глазами, теперь сталъ скорѣе толстымъ, особенно въ срединѣ своей фигуры, сильно посѣдѣлъ, давно надѣлъ очки; платье на немъ было старомодное, сшитое деревенскимъ портнымъ. Онъ смотрѣлъ такимъ же джентльменомъ какъ Траверсъ; пользовался пожалуй такимъ же здоровьемъ. принимая во вниманіе разницу въ лѣтахъ; казалось могъ прожить такъ же долго. Но между ними была разница какъ между нервнымъ и лимфатическимъ темпераментами, Траверсъ, хотя былъ не такъ уменъ какъ сэръ-Питеръ. поддерживалъ свой умъ въ постоянной дѣятельности; сэръ-Питеръ дозволялъ своему уму дремать за старыми книгами и наслаждаться ничего не дѣланіемъ по цѣлымъ часамъ. Потому Траверсъ все еще казался молодымъ и былъ чутокъ ко всему; между тѣмъ какъ сэръ-Питеръ входя въ гостиную представлялся какимъ-то Рипъ-вамъ-Винклемъ который проспалъ жизнь прошлаго поколѣнія и смотрѣлъ на настоящее отежелѣвшими глазами. За то, въ тѣ рѣдкія минуты когда онъ просыпался совершенно, въ сэръ-Питерѣ можно было найти сердечный пылъ, даже силу мысли, болѣе выразительной чѣмъ живость темперамента характеризовавшая Леопольда Траверса, присутствіе тѣхъ качествъ которыя мы особенно любимъ и ими же восхищаемся въ молодыхъ людяхъ.
-- Любезнѣйшій сэръ-Питеръ, вы ли это? Я такъ радъ что вижу васъ опять, сказалъ Траверсъ.-- Сколько столѣтій мы не видались, и какъ снисходительны вы были ко мнѣ въ то время какъ я былъ глупымъ франтомъ. Но что прошло, то прошло; перейдемъ къ настоящему. Позвольте мнѣ познакомить васъ, вопервыхъ, съ моимъ достойнымъ другомъ мистрисъ Кампіонъ, достойнаго супруга которой вы помните. Какія пріятныя собранія бывали у нихъ въ домѣ! Потомъ съ этою молодою дѣвицей которой она замѣнила мать, съ моею дочерью Сесиліей. Съ Леди Гленальвонъ, другомъ вашей жены, разумѣется нечего васъ знакомить, для нея время стоитъ неподвижно.
Сэръ-Питеръ спустилъ свои очки, въ которыхъ нуждался только для книгъ мелкой печати, и посмотрѣлъ внимательно на трехъ женщинъ -- при каждомъ взглядѣ поклонъ. Глаза его все еще были устремлены на Сесилію, когда леди Гленальвонъ подошла къ нему, пользуясь преимуществами общественнаго положенія и давняго знакомства, и первая привѣтствовала его.
-- Увы, любезнѣйшій сэръ-Питеръ! время не стоитъ ни для кого; но такъ и быть, лишь бы оно оставило пріятныя воспоминанія! Когда я вижу васъ снова предо мной воскресаетъ моя молодость. Мой давній другъ Каролина Бродертонъ, теперь леди Чиллингли; наши дѣвичьи прогулки вмѣстѣ; уборы и бальныя платья -- главныя заботы, мечты -- о будущихъ мужьяхъ. Садитесь здѣсь.и разкажите мнѣ все о Каролинѣ.