-- А, понимаю. У васъ были религіозныя сомнѣнія, можетъ-быть вы хотѣли обратиться въ римскій католицизмъ. Надѣюсь вы не собираетесь сдѣлать этого?
-- Мои сомнѣнія не были непремѣнно религіознаго свойства. Ихъ раздѣляли и язычники.
-- Каковы бы они ни были, я рада что они не лишили насъ удовольствія видѣть васъ, сказала мистрисъ Брефильдъ любезно.-- Но гдѣ вы нашли квартиру, почему не пожаловали къ намъ? Мужъ не меньше меня былъ бы радъ принять васъ.
-- Вы говорите это съ такою добротою, такъ искренно что отвѣчать краткимъ "благодарю васъ", было бы грубо и безсердечно. Но въ жизни бываютъ времена когда хочется остаться одному, бесѣдовать со своимъ сердцемъ и, если возможно, молчать; я нахожусь въ одномъ изъ этихъ печальныхъ періодовъ. Будьте ко мнѣ снисходительны.
Мистрисъ Брефильдъ посмотрѣла на него съ нѣжнымъ, добрымъ вниманіемъ. Она прошла чрезъ скрытое бремя юношескихъ увлеченій. Она вспомнила свое мечтательное, полное опасностей, дѣвическое время когда она также желала оставаться одна.
-- Быть къ вамъ снисходительной, конечно. Я бы желала, мистеръ Чиллингли, быть вашею сестрой и чтобы вы довѣрились мнѣ. Что-нибудь тяготитъ васъ?
-- Тяготитъ -- нѣтъ. Мысли мои счастливыя мысли, онѣ по временамъ затрудняютъ, но не тяготятъ меня.
Кенелмъ сказалъ это очень кротко, и въ тепломъ блескѣ его задумчивыхъ глазъ, въ выраженіи его спокойной улыбки не было ничего что бы опровергало его слова.
-- Вы не сказали мнѣ гдѣ нашли квартиру, сказала неожиданно мистрисъ Брефильдъ.
-- Неужели! возразилъ Кенелмъ безсознательно вздрогнувъ, какъ бы очнувшись отъ мечтаній.-- Я думаю что у человѣка замѣчательнаго, потому что когда я спросилъ его сегодня утромъ объ адресѣ его коттеджа, чтобъ отправить туда кое-какой багажъ, онъ подалъ мнѣ свою карточку сказавъ нѣсколько свысока: "Меня достаточно знаютъ въ Мольсвикѣ и въ окрестностяхъ". Я еще не взглянулъ на карточку. Вотъ она: Алджернонъ Сидней Гель Джонзъ, Кромвель-Лодже; вы смѣетесь. Что вы о немъ знаете?