-- Вы очень добры, дорогая мистрисъ Брефильдъ; но Лили предпочитаетъ идти домой пѣшкомъ; дождя теперь ждать нельзя.
Кенелмъ послѣдовалъ за теткой и племянницей и скоро догналъ ихъ на берегу ручья.
-- Очаровательная ночь, мистеръ Чиллингли, сказала мистрисъ Камеронъ.
-- Англійская лѣтняя ночь; ничего подобнаго нѣтъ въ тѣхъ странахъ какія мнѣ довелось видѣть. Но увы! англійскихъ лѣтнихъ ночей очень не много.
-- Вы много путешествовали за границей?
-- Нѣтъ, не много; больше пѣшкомъ.
Лили до сихъ поръ не произнесла ни слова и шла съ поникшею годовой. Тутъ она подняла голову и сказала самымъ кроткимъ и примирительнымъ голосомъ какимъ только можетъ говорить человѣкъ:
-- Вы были въ чужихъ краяхъ,-- потомъ уступая обычаямъ свѣта, чего прежде никогда не дѣлала обращаясь къ нему прибавила:-- мистеръ Чиллингли, и продолжала болѣе дружески:-- Какъ много значенія въ этомъ словѣ "чужія края"! Вдали отъ самого себя, вдали отъ своей обычной жизни. Какъ я вамъ завидую! Вы были въ чужихъ краяхъ; Левъ тоже былъ (она поправилась), я хочу сказать мой покровитель, мистеръ Мельвиль.
-- Да я былъ въ чужихъ краяхъ, но вдали отъ себя -- никогда. Есть старинная пословица (всѣ старинныя изреченія правдивы; большая часть новыхъ ложны), что человѣкъ носитъ родную землю на подошвахъ своихъ ногъ.
Здѣсь тропинка нѣсколько сузилась. Мистрисъ Камеронъ пошла впередъ; Кенелмъ и Лили сзади; она разумѣется по сухой дорожкѣ, онъ по росистой травѣ.