Она остановила его.
-- Вы идете по сырости, въ такихъ тонкихъ ботинкахъ.
Лили инстинктивно сошла съ сухой дорожки.
Какъ ни просты были эти слова Лили, и даже несообразны будучи сказаны слабою дѣвушкой гладіатору въ родѣ Кенелма, они освѣтили цѣлый міръ женственности, показали всю невѣдомую страну сокрытую для ученаго мистера Эмлина, страну которою овладѣваетъ и гдѣ царствуетъ неразумная дѣвушка становясь женою и матерью.
При этихъ простыхъ словахъ И порывистомъ движеніи, Кенелмъ остановился въ какомъ-то мечтательномъ изумленіи. Онъ возразилъ кротко:
-- Простите ли вы мнѣ мои грубыя слова? Я осмѣливался находить въ васъ недостатки.
-- И такъ вѣрно. Я обдумала все что вы говорили и чувствую что вы были правы; только я все еще не совсѣмъ понимаю какое вы разумѣли качетво смертныхъ чѣмъ фея не надѣлила свою избранницу.
-- Если я не смѣлъ сказать этого прежде, теперь еще меньше смѣю.
-- Скажите.
Теперь ужь она не топала ногой, глаза ее не сверкали, не обнаруживалось своеволія, говорившаго: "я требую"; только "скажите", кроткое, нѣжное, молящее.