-- Простите, но я не ученый, это слишкомъ почетное слово чтобы прилагать его къ лѣнивцу нахватавшемуся только вершковъ книжныхъ знаній.
-- Вы слишкомъ скромны. У мужа есть экземпляръ вашихъ стиховъ за которые вы получили награду въ Комбриджѣ; онъ говоритъ что латынь ихъ превосходна. Я повторяю его собственныя слова.
-- Писать латинскіе стихи рѣшительно пустяки, это доказываетъ только что у человѣка былъ прекрасный туторъ, какой былъ у меня. Но возвратимся къ болѣе интересному вопросу о полулраздникахъ. Вотъ Клемми съ тріумфомъ ведетъ вашего мужа. Теперь ему приходится быть кошкой.
-- Когда вы побольше узнаете Чарлза,-- моего мужа -- вы увидите что вся его жизнь болѣе или менѣе праздникъ. Можетъ-быть потому что его нельзя обвинить въ томъ въ чемъ вы обвиняете себя: онъ не лѣнивъ; онъ никогда не желаетъ стать опять ребенкомъ, и самая работа праздникъ для него. Онъ наслаждается когда запершись въ кабинетѣ погружается въ чтеніе, наслаждается гуляя съ дѣтьми, находитъ наслажденіе посѣщать бѣдныхъ, съ наслажденіемъ исполняетъ свои церковныя обязанности. И хотя я не всегда довольна и думаю что онъ могъ бы получить тѣ отличія въ своей профессіи какими щедро надѣляютъ людей не такихъ достойныхъ и ученыхъ, но онъ никогда не бываетъ недоволенъ. Сказать ли вамъ его секретъ?
-- Скажите.
-- Онъ благодарный человѣкъ. Вамъ также есть много за что благодарить Бога, мистеръ Чиллингли; а съ благодарностью къ Богу соединяется желаніе приносить пользу людямъ, и такое употребленіе времени на пользу дѣлаетъ каждый день праздникомъ.
Кенелмъ съ изумленіемъ взглянулъ на спокойное лицо жены пастора.
-- Я вижу, сударыня, сказалъ онъ, что вы много изучали эстетическую философію нѣмецкихъ мыслителей которыхъ довольно трудно понимать.
-- Я, мистеръ Чиллингли -- помилуйте. Нѣтъ! Что вы разумѣете подъ вашею эстетическою философіей?
-- Согласно эстетикамъ, я думаю, человѣкъ достигаетъ высшаго нравственнаго совершенства когда трудъ и долгъ не требуютъ болѣе усилій, когда они становятся двигателемъ и привычкою жизни, когда они, какъ необходимая принадлежность прекраснаго, доставляютъ наслажденіе подобно красотѣ. Прекрасное ученіе, можетъ-быть не такъ возвышенное какъ ученіе стоиковъ, но гораздо привлекательнѣе. Только очень немногіе изъ насъ могутъ на практикѣ окружать свои тяготы и заботы такою прозрачною атмосферой.