Сѣрой лошадкѣ.... гм! своей. Такъ будетъ хорошо!
"Въ самомъ дѣлѣ хорошо! Онъ немногимъ доволенъ", пробормоталъ Кенельмъ. "Но такіе пѣшеходы не каждый день проходятъ по дорогѣ. Потолкуемъ съ нимъ." Говоря такъ, онъ тихонько вылѣзъ изъ окна, сошелъ съ возвышенія и выйдя на дорогу чрезъ непримѣтную калиточку, безшумно остановился позади прохожаго подъ развѣсистою ивой.
Незнакомецъ былъ погруженъ въ молчаніе. Можетъ-статься онъ утомился стихами, или же механизмъ стихосложенія смѣнился тѣмъ мечтательнымъ состояніемъ которое свойственно характеру занимающихся стихотворствомъ. Красота окружающей природы приковала его взглядъ къ лѣсистому ландшафту уходившему вдаль ко грядѣ горъ, въ которыя, казалось, упиралось небо.
-- Я бы желалъ слышать окончаніе этой нѣмецкой баллады, внезапно послышался голосъ.
Путникъ вздрогнулъ и оглянулся. Кенелмъ увидалъ предъ собою человѣка зрѣлыхъ лѣтъ, съ волосами и бородой густаго роскошнаго каштановаго цвѣта, съ блестящими голубыми глазами и замѣчательною необъяснимою прелестью въ очертаніяхъ лица и въ выраженіи, очень веселомъ, очень открытомъ, и съ оттѣнкомъ благородства, внушавшаго уваженіе.
-- Простите что я обезпокоилъ васъ, сказалъ Кене.шъ приподнимая шляпу,-- но я подслушалъ ваше пѣніе, и хотя мнѣ кажется что ваши стихи переведены съ нѣмецкаго, я однакожь не помню чего-нибудь подобнаго у тѣхъ народныхъ нѣмецкихъ поэтовъ которыхъ мнѣ случалось читать.
-- Это не переводъ, сэръ, возразилъ прохожій.-- Я просто пытался связать нѣсколько мыслей которыя пришли мнѣ въ голову въ это прекрасное утро.
-- Значитъ вы поэтъ? сказалъ Кенелмъ, садясь на скамью.
-- Я не смѣю сказать поэтъ; я стихослагатель.
-- Я знаю, сэръ, что въ этомъ есть разница. Многіе современные поэты, которыхъ считаютъ очень хорошими, необыкновенно дурные стихослагатели. Что касается меня, то я охотнѣе бы считалъ ихъ хорошими поэтами еслибъ они вовсе не писали стиховъ. Но не могу ли я услышать окончаніе баллады?