-- Я не чувствую большаго расположенія къ дѣвушкамъ такихъ лѣтъ какъ Лили, хотя страстно люблю дѣтей. Но вы знаете какъ я расположена къ Лили; можетъ-быть потому что она такъ похожа на ребенка. Однако вамъ должно-быть съ ней много хлопотъ и безпокойства.
Мистрисъ Камеронъ возразила тревожно:
-- Нѣтъ. Она все еще ребенокъ, хорошій ребенокъ, почему мнѣ безпокоиться?
Мистрисъ Брефильдъ порывисто:-- Почему? Да вашему ребенку восьмнадцать лѣтъ.
Мистрисъ Камеронъ;-- Восьмнадцать лѣтъ! Возможно ли? Какъ время-то летитъ! хотя при такой монотонной жизни какъ моя, мнѣ кажется что время не летитъ, а течетъ какъ вода. Дайте мнѣ подумать. Восьмнадцать? Нѣтъ, ей только семнадцать, въ прошломъ маѣ было семнадцать.
Мистрисъ Брефильдъ:-- Семнадцать! Очень опасный возрастъ для дѣвушки. Возрастъ когда бросаютъ куколъ и начинаютъ думать о поклонникахъ.
Мистрисъ Камеронъ, не такъ лѣниво, во все еще спокойно:-- Лили никогда не любила куколъ и вообще неодушевленныхъ игрушекъ; что касается поклонниковъ, она еще не думаетъ о нихъ.
-- Нѣтъ возраста, старше шестилѣтняго, въ который бы дѣвушка не думала о поклонникахъ. Но тутъ возникаетъ новый вопросъ. Когда такой прелестной дѣвушкѣ какъ Лили идетъ восьмнадцатый годъ, не можетъ ли какой-нибудь поклонникъ мечтать о ней?
Мистрисъ Камеронъ, съ леденящимъ спокойствіемъ, долженствующимъ внушить задавшему вопросъ что онъ позволяетъ себѣ слишкомъ много:
-- Такъ какъ поклонникъ еще не являлся, я не могу безпокоить себя его мечтами.