И онъ прибавилъ про себя: "развѣ я теперь не въ волшебномъ мірѣ?"
-- Молчите, подождите говорить, прошептала Лили.-- Я думаю теперь о томъ что вы сейчасъ сказала и стараюсь понять.
Продолжая идти молча, они дошли до небольшой бесѣдки которую преданіе посвящало памяти Исаака Уалтона.
Лили вошла и сѣла, Кенелмъ сѣлъ рядомъ съ ней. Бесѣдка была небольшое осьмиугольное зданіе, построенное, судя по архитектурѣ, въ безпокойное царствованіе Карла I; стѣны, оштукатуренныя внутри, были сплошь покрыты именами, числами, надписями въ похвалу уженію, въ честь Исаака Уалтона и изреченіями изъ его сочиненій. Изъ бесѣдки виднѣлся противоположный берегъ ручья, съ его высокими ивами склонявшимися надъ водой. Уединенность мѣста, его связь съ тихою жизнью рыболова, гармонировали съ тишиной дня, съ неподвижностью воздуха, съ облачнымъ небомъ.
-- Вы хотѣли высказать мнѣ ваши сомнѣнія касательно нѣкоторыхъ сужденій вашего покровителя, сомнѣнія которыхъ не могли высказать ему сами.
Лили вышла изъ задумчивости имѣвшей повидимому связь съ предметомъ о которомъ заговорилъ Кенелмъ.
-- Да, я не могу высказать ему мои сомнѣнія сама, потому что они касаются меня, а онъ такъ добръ со мной, я такъ обязана ему что не желала бы огорчить его ни однимъ словомъ которое могло бы показаться ему упрекомъ или жалобой. Вы помните -- при этихъ словахъ она подвинулась къ нему ближе и подняла на него свои большіе смѣлые глаза и положила руку на его руку съ тѣмъ довѣрчивымъ взглядомъ и непринужденнымъ движеніемъ которые часто очаровывали его, но и огорчали когда онъ думалъ о нихъ, огорчали потому что были слишкомъ довѣрчивы и непринужденны для чувства которое ему хотѣлось внушить ей,-- вы помните что я высказала вамъ на кладбищѣ какъ мнѣ больно что мы постоянно думаемъ слишкомъ много о себѣ. Это не хорошо. И говоря съ вами только о себѣ, я знаю что поступаю нехорошо. Но я не могу не говорить о себѣ, я должна говорить. Не осуждайте меня за это. Вы знаете что я не получила образованія какъ другія дѣвушки. Правъ ли былъ въ этомъ мой покровитель? Еслибъ онъ настаивалъ чтобы мнѣ не позволяли дѣлать все что я хочу и вмѣсто поэмъ и волшебныхъ сказокъ заставлялъ меня читать книги которыя мистеръ и мистрисъ Эмлинъ хотѣли заставить меня читать, у меня было бы можетъ-быть такъ много интересовъ что я могла бы думать меньше о себѣ. Вы сказали что мертвые прошлое, что мы забываемъ иногда о себѣ когда думаемъ о прошломъ. Еслибъ я прочла больше о прошломъ и знала больше объ исторіи мертвыхъ, я не была бы такъ замкнута въ себѣ, въ своемъ маленькомъ, эгоистическомъ сердцѣ. Я начала думать объ этомъ только очень недавно и очень недавно начала чувствовать горе и стыдъ замѣчая мое невѣжество во многомъ что знаютъ другія дѣвушки, даже такія маленькія какъ Клемми. Но я не рѣшусь сказать это Льву когда увижусь съ нимъ, не рѣшусь изъ опасенія что онъ начнетъ осуждать себя, а я знаю что онъ по добротѣ своей говорилъ: "Я не хочу чтобы фея была ученая; съ меня довольно знать что она счастлива". И какъ я была счастлива до... до послѣдняго времени!
-- Потому что до послѣдняго времени вы знали себя только какъ ребенокъ. Но когда вы почувствовали потребность въ образованіи, вы перестали быть ребенкомъ. Не печальтесь. Съ умомъ которымъ одарила васъ природа такое образованіе какое вамъ нужно для разговора со скучными взрослыми дастся вамъ легко и скоро. Теперь вы пріобрѣтете въ мѣсяцъ больше чѣмъ пріобрѣли бы въ годъ когда, были ребенкомъ, когда трудъ избѣгался, а не искался. Ваша тетушка очевидно хорошо образована и еслибъ я могъ поговорить съ ней о выборѣ книгъ.
-- Нѣтъ, не дѣлайте этого. Это было бы непріятно Льву.
-- Вашъ покровитель не желаетъ чтобъ вы пріобрѣли такое образованіе какое дается другимъ дѣвушкамъ?