Когда они вошли въ гостиную, Уыллъ всталъ со слѣдами сильнаго волненія на лицѣ, подошелъ къ Баульзу и молча пожалъ его руку. Джесси, не поднимая глазъ, привѣтствовала обоихъ гостей церемоннымъ поклономъ. Только старая мать была совершенно покойна.
-- Я душевно рада видѣть васъ, мистеръ Баульзъ, сказала она,-- и не я одна, а всѣ мы трое, и будь младенецъ постарше, онъ былъ бы четвертый.
-- Но куда же дѣвали вы младенца? воскликнулъ Кенелмъ.-- Вамъ бы погодить укладывать его зная что я приду. Въ прошлый разъ какъ я ужиналъ у васъ, я пришелъ неожиданно и не имѣлъ права жаловаться на его невниманіе къ друзьямъ его родителей.
Джесси подняла оконный занавѣсъ и указала на колыбель стоявшую на окнѣ. Кенелмъ взялъ подъ руку Тома, подвелъ его къ колыбели и оставивъ его одного поглядѣть на спящаго младенца, сѣлъ къ столу между старою мистрисъ Сомерсъ и Уылломъ. Глаза Уылла были обращены къ окну. Джесси стояла приподнявъ занавѣсъ, а Томъ, бывшій нѣкогда ужасомъ своего округа, наклонялся съ улыбкой надъ колыбелью, пока наконецъ не положилъ свою большую руку на подушку, тихо, робко, стараясь не разбудить спящаго, и губы его зашевелились, произнося безъ сомнѣнія благословеніе; затѣмъ онъ подошелъ къ столу и сѣлъ, а Джесси понесла колыбель на верхъ.
Уыллъ устремилъ свои проницательные умные глаза на своего прежняго соперника, и когда онъ замѣтилъ перемѣну въ выраженіи нѣкогда заносчивой наружности и перемѣну въ костюмѣ, который, безъ мѣщанской пестроты и щегольства, свидѣтельствовалъ объ извѣстномъ общественномъ положеніи, слишкомъ высокомъ для возвращенія къ прежнимъ сельскимъ обычаямъ и любовнымъ похожденіямъ, послѣдніе слѣды ревности затихли въ его мягкой душѣ.
-- Мистеръ Баульзъ, воскликнулъ онъ порывисто,-- у васъ доброе, великодушное сердце, и ваше дружеское посѣщеніе есть честь которая... которая...
-- Которую, прервалъ его Кенелмъ подоспѣвъ къ нему на помощь,-- дѣлаете вы намъ какъ холостымъ людямъ. Въ нашей свободной странѣ женатый человѣкъ имѣющій сына можетъ быть отцомъ лорда-канцлера или архіепископа Кентерберійскаго. Но, друзья мои, такія встрѣчи какъ наша случаются не часто, и послѣ ужина мы отпразднуемъ ее чашей пунша. Если же завтра утромъ у насъ будутъ болѣть головы, никто изъ насъ не будетъ жаловаться.
Старая мистрисъ Сомерсъ весело засмѣялась.
-- А я было и не подумала о пуншѣ, сэръ,пойду похлопочу.
И не выпуская изъ рукъ чулокъ младенца, она поспѣшно вышла изъ комнаты.