Благодаря ужину, благодаря пушну, благодаря способности Кенелма поддерживать веселый разговоръ, вся сдержанность, неловкость и застѣнчивость въ отношеніяхъ присутствовавшихъ быстро исчезли. Джесси вмѣшалась въ разговоръ и говорила можетъ-быть больше всѣхъ, за исключеніемъ Кенелма, говорила непринужденно, весело, безъ всякихъ слѣдовъ прежняго кокетства, но выказывая по временамъ вліяніе своего повышенія въ жизни и столкновенія съ благородными покупателями. Вечеръ прошелъ очень пріятно, Кенелмъ заранѣе рѣшилъ что онъ долженъ быть пріятнымъ. Никто не сдѣлалъ ни малѣйшаго намека на одолженіе Баульза, пока Уыллъ, провожая гостя къ двери, не шепнулъ ему:
-- Вы не нуждаетесь въ нашей благодарности и я не могу выразить ее. Молясь вечеромъ, мы всегда просимъ Господа благословить того кто соединилъ насъ и устроилъ ваше счастіе, то-есть мистера Чиллингли. Сегодня мы будемъ молиться кромѣ него и за другаго, за кого станетъ молиться и младенецъ, когда подростетъ.
Голосъ Уылла возвысился, и онъ осторожно замолчалъ, не безъ основанія опасаясь что пуншъ побудитъ его къ излишней чувствительности если онъ скажетъ болѣе.
На обратномъ пути въ Кромвель-Лоджъ Томъ былъ очень молчаливъ, но молчаніе это было слѣдствіемъ не унынія, а спокойнаго размышленія котораго Кенелмъ не хотѣлъ прерывать.
Но когда они были уже у садовой ограды Грасмира, Томъ внезапно обратился къ Кенелму и сказалъ:
-- Я очень благодаренъ вамъ за этотъ вечеръ, очень.
-- Такъ онъ не оставилъ тяжелыхъ воспоминаній?
-- Нѣтъ, меня напротивъ очень успокоило это свиданіе съ ней.
"Возможно ли?" сказалъ Кенелмъ про себя. "Что почувствовалъ бы я увидавъ Лили женой другаго, матерью его ребенка?" Онъ содрогнулся и невольный стонъ вырвался изъ его груди. Въ эту самую минуту что-то мягкое прикоснулось къ его рукѣ которую онъ положилъ на рѣшетку сада, охотно остановившись въ этомъ мѣстѣ когда Томъ обратился къ нему. Кенелмъ обернулся и увидалъ Бланку. Кошка, побуждаемая своею инстинктивною склонностью къ ночнымъ прогулкамъ, нашла какимъ-то образомъ возможность уйти изъ дома и услышавъ голосъ который былъ уже нѣсколько знакомъ ей вскарапкалась на рѣшетку и остановилась выгнувъ сливу и мурлыча какъ бы въ привѣтствіе.
Кенелмъ наклонился и покрылъ поцѣлуями голубую ленту которую Лиди навязала на шею своей любимицы. Бланка на минуту покорилась ласкамъ, но заслышавъ въ кустахъ легкій шорохъ пробудившейся птичка, прыгнула въ чащу и исчезла.