"Батюшка, милый батюшка.-- Это не отвѣтъ на ваши письма, я не знаю можетъ ли это быть названо само по себѣ письмомъ, я даже не увѣренъ дойдетъ ли это до васъ. Уставъ говорить самъ съ собою, я сажусь чтобы поговорить съ вами. Часто упрекаю я себя что не пользуюсь всякимъ случаемъ выразить вамъ какъ горячо я люблю насъ, какъ глубоко уважаю, васъ, о другъ, о отецъ! Но мы, Чиллингли, не экспансивная порода. Я не помню чтобъ вы выразили когда-нибудь словами несомнѣнный фактъ что любите вашего сына безконечно болѣе чѣмъ онъ заслуживаетъ. Однако развѣ я не знаю что вы охотнѣе продадите всѣ свои возлюбленныя старыя книги чѣмъ позволите своему сыну отказаться отъ какого-нибудь неизвѣданнаго наслажденія о которомъ онъ мечтаетъ, если оно безгрѣшно. И развѣ вы не увѣрены также твердо что я скорѣе откажусь отъ всего наслѣдства и сдѣлаюсь поденьщикомъ чѣмъ позволю вамъ разстаться съ вашими книгами.
"Я не сомнѣваюсь что вы поймете все что мое сердце стремится выразить вашему. Но если я не ошибаюсь, настаетъ день когда одинъ изъ насъ долженъ будетъ принести жертву другому. Если мое ожиданіе оправдается, я умоляю васъ, принесите жертву вы. Какъ это возможно? Какъ возможно что я такъ не великодушенъ, такъ эгоистиченъ, такъ неблагодаренъ за все чѣмъ я уже обязанъ вамъ, и за что никогда не буду въ состояніи отплатить вамъ? Я могу отвѣтить только: Это судьба, это природа, это любовь....
"На этомъ я долженъ остановиться. Луна стоитъ противъ окна у котораго я сижу, и отражается въ ручьѣ протекающемъ внизу узкою полосой въ которой каждая волна искрится ея свѣтомъ, а по обѣимъ сторонамъ свѣтлой полосы вода кажется темной и неподвижной, хотя стремится все такъ же быстро къ своей могилѣ въ невидимой глубинѣ. Я не могу продолжать."
Датировано двумя днями позже.
"Говорятъ что она ниже насъ по богатству и общественному положенію. Но развѣ мы, милый батюшка, мы, два благородные джентльмена, развѣ мы искатели золота и лакеи сильныхъ? Въ коллегіи гдѣ я воспитывался мы никого такъ не презирали какъ паразита и низкопоклонника кто ищетъ дружбы только такихъ людей чье богатство и общественное положеніе могутъ быть ему полезны. Если эти разчеты такъ низки при выборѣ который имѣетъ такъ мало значенія для счастія и карьеры человѣка, то во сколько разъ они ниже при выборѣ женщины которая должна украсить и облагородить вседневную жизнь человѣка? Способна ли она украсить и облагородить мою жизнь? Я твердо увѣренъ въ этомъ. Жизнь получила уже для меня прелесть которой я даже не подозрѣвалъ въ ней прежде; я уже начинаю, хотя еще слабо и смутно, сочувствовать интересамъ и стремленіямъ моихъ ближнихъ, въ особенности тѣхъ кого потомство признаетъ своими облагораживателями. Въ этомъ тихомъ селеніи я нашелъ много примѣровъ доказывающихъ что человѣкъ созданъ не для того чтобы размышлять о жизни, но чтобы принимать въ ней дѣятельное участіе и въ этомъ участіи находить пользу для себя. Но сомнѣваюсь воспользовался ли бы я этими примѣрами еслибы смотрѣлъ на эту маленькую міровую сцену какъ смотрѣлъ на большую, то-есть какъ равнодушный зритель на знакомую комедію исполняемую знакомыми актерами, еслибы все существо мое не перенеслось внезапно изъ философіи въ страсть и, сразу очеловѣчившись, не получило способности сочувствовать всему человѣческому. О, можно ли сомнѣваться достойна ли она какого бы то ни было высокаго положенія, она, моя принцесса, моя фея? Если я женюсь на ней, какъ довольны будете вы, батюшка, свѣтскою карьерой вашего сына! Какъ настойчиво будетъ онъ стремиться (а когда настойчивость не достигаетъ цѣли?) пополнить пробѣлы своего ума, духа, образованія энергіей сосредоточенной на одной страсти которая -- сильнѣе чѣмъ умъ, духъ и образованіе если только они не достигаютъ такой же энергіи такъ же сосредоточенной -- побуждаетъ къ тому что свѣтъ называетъ почестями.
"Да, съ ней, съ ней какъ съ носительницей моего имени, съ ней могу я, сдѣлавъ что-нибудь хорошее и великое, могъ бы сказать "это твое дѣло", съ ней я былъ бы такимъ человѣкомъ что вы благословили бы день когда приняли въ свои объятія дочь.
"Ты соприкасаешься съ возлюбленною во всемъ что чувствуешь въ себѣ высокаго. Это написано однимъ изъ вѣщихъ Нѣмцевъ которые отыскиваютъ въ сердцахъ нашихъ сѣмена сокрытой истины и превращаютъ ихъ въ цвѣты прежде чѣмъ мы сами почувствуемъ въ себѣ сѣмена.
"Каждая моя мысль что имѣетъ связь съ моею возлюбленной кажется мнѣ окрыленною.
"Я сейчасъ видѣлъ ее, я только-что разстался съ ней. Послѣ того какъ мнѣ сказали, сказали учтиво, благоразумно, что я не имѣю права подвергать опасности ея душевное спокойствіе не получивъ позволенія сдѣлать ей предложеніе, я далъ себѣ слово избѣгать встрѣчъ съ нею пока не открою своего сердца вамъ, что дѣлаю теперь, и не получу вашего согласія, потому что еслибъ я и не былъ связанъ обѣщаніемъ которое далъ вамъ, я тѣмъ не менѣе просилъ бы васъ освятить мой выборъ вашимъ согласіемъ и благословеніемъ. Я не могу рѣшиться предложить такой непорочной, прекрасной дѣвушкѣ быть женой неблагодарнаго, непокорнаго сына. Но сегодня вечеромъ я встрѣтилъ ее у здѣшняго викарія, превосходнаго человѣка, у котораго я научился многому. Его совѣты, его личный примѣръ, его привязанность къ своему дому, его жизнь вмѣстѣ дѣятельная и спокойная гармонируютъ съ моими мечтами о жизни съ ней.
"Я скажу вамъ имя моей возлюбленной, но знайте что это еще тайна между вами и мной. Настанетъ ли когда-нибудь день что вы назовете ее этимъ именемъ и напечатлѣете на лбу ея поцѣлуй какъ единственный мущина къ которому я не могу ревновать.