Затѣмъ онъ впалъ въ глубокое раздумье. Сэръ-Питеръ былъ, какъ я уже говорилъ, ученый человѣкъ; онъ былъ также относительно нѣкоторыхъ предметовъ чувствительный человѣкъ; онъ глубоко сочувствовалъ юмористической сторонѣ охраннаго характера своего сына. Но что слѣдовало сказать леди Чиллингли? Эта матрона была неповинна ни въ какомъ грѣхѣ который бы могъ лишить ее довѣренности мужа въ чемъ-либо касающемся ея единственнаго сына. Она была добродѣтельная матрона, съ достоинствомъ въ манерахъ; воплощенное баронство. Видя ее въ первый разъ всякій инстинктивно назвалъ бы ее "Your ladyship! " Можно ли было устранить такую матрону въ какомъ бы то ни было благоустроенномъ домашнемъ кругу? Совѣсть сэръ-Питера громко отвѣчала: "Нѣтъ". Но когда, спрятавъ совѣсть въ карманъ, онъ смотрѣлъ на вопросъ съ точки зрѣнія послѣдствій какъ свѣтскій человѣкъ, сэръ-Питеръ чувствовалъ что сообщить леди Чиллингли содержаніе письма сына было бы величайшею глупостью какую онъ только могъ сдѣлать. Еслибъ она узнала что Кенелмъ пренебрегъ фамильнымъ достоинствомъ вложеннымъ въ самое его имя, никакой авторитетъ мужа, кромѣ развѣ такого злоупотребленія властью которое есть преступная жестокость и ведетъ къ разводу, не помѣшалъ бы леди Чиллингли собрать всѣхъ грумовъ и разослать ихъ по всѣмъ направленіямъ со строжайшимъ приказаніемъ возвратить бѣглеца живаго или мертваго; стѣны были бы облѣплены объявленіями "скрылся изъ своего дома" и пр.; изъ города въ городъ стали бы разсылаться телеграммы къ полиціи съ подробными наставленіями; злословіе преслѣдовало бы Кенелма всю жизнь, съ серіозными намеками на порочныя наклонности и сумашедшія галлюцинаціи; на него всегда бы указывали въ послѣдствіи какъ на "человѣка который скрывался". А скрыться и вернуться назадъ вмѣсто того чтобъ быть убитымъ -- самая ненавистная вещь какую человѣкъ можетъ сдѣлать; всѣ газеты будутъ лаять на него; во имя общественной нравственности потребуются точныя объясненія касательно непристойнаго факта его нахожденія въ живыхъ, и никакое объясненіе не будетъ принимаемо; жизнь спасена, но репутація утрачена.
Сэръ-Питеръ схватилъ свою шляпу и вышелъ, не для того чтобы рѣшить солгать или не солгать подругѣ своего сердца, но для того чтобы придумать какого рода ложь скорѣе всего могла бы проникнуть въ сердце его подруги.
Нѣсколько концовъ взадъ и впередъ по террасѣ были достаточны для того чтобъ избранная ложь созрѣла,-- доказательство что сэръ-Питеръ былъ опытный лжецъ. Онъ вошелъ въ домъ, прошелъ въ комнату гдѣ обыкновенно бывала миледи и сказалъ съ безпечною веселостью:
-- Мой старый другъ герцогъ Клервиль отправляется путешествовать по Швейцаріи со всѣмъ семействомъ. Младшая дочь его, леди Дженъ, прехорошенькая дѣвушка и была бы недурною партіей для Кенелма.
-- Леди Дженъ, младшая дочь съ прекрасными волосами, которую я послѣдній разъ видѣла очаровательнымъ ребенкомъ съ прекрасною куклой подаренною ей императрицей Евгеніей. Разумѣется, это хорошая партія для Кенелма.
-- Я радъ что ты согласна со мною. Не было ли бы шагомъ къ этому союзу и вообще хорошимъ дѣломъ для Кенелма еслибъ онъ посѣтилъ континентъ въ обществѣ герцога?
-- Разумѣется.
-- Въ такомъ случаѣ ты одобришь что я сдѣлалъ: герцогъ выѣзжаетъ послѣзавтра, и я отправилъ Кенелма въ городъ съ письмомъ къ моему старому другу. Ты простишь что это обошлось безъ прощанья. Ты знаешь что Кенелмъ превосходный сынъ, но онъ странный малый, и такъ какъ я говорилъ съ нимъ объ этомъ, то и поспѣшилъ ковать желѣзо пока горячо, пославъ его сегодня съ экстреннымъ поѣядомъ въ девять часовъ утра; я боялся что если допустить отсрочку, онъ отговорится отъ путешествія.
-- Ты хочешь сказать что Кенелмъ уже уѣхалъ? Боже мой!
Сэръ-Питеръ потихоньку вышелъ изъ комнаты и позвавъ слугу сказалъ: