-- Странное всегда было у меня желаніе, разсуждалъ Кенелмъ самъ съ собою,-- выйти изъ самого себя, войти въ кожу другаго человѣка и внести немножко разнообразія въ свои мысли и чувства. Свое Я всегда одно и то же Я; вотъ почему я такъ часто зѣваю. Но если я не могу войти въ кожу другаго человѣка, самое лучшее вслѣдъ за тѣмъ что я могу сдѣлать, это стать сколько возможно не похожимъ на самого себя. Посмотримъ что такое я. Я -- Кенелмъ Чиллингли, сынъ и наслѣдникъ богатаго джентльмена. А человѣкъ съ котомкой за плечами, спящій въ придорожныхъ постоялыхъ дворахъ, вовсе не похожъ на Кенелма Чиллингли, въ особенности если у него очень мало денегъ и онъ можетъ остаться безъ обѣда. Можетъ-статься этому человѣку доступенъ болѣе свѣтлый взглядъ на вещи: болѣе мрачнаго онъ имѣть не можетъ. Смѣлѣе, мое Я,-- мы можемъ только попробовать.
Слѣдующіе два дня Кенелмъ казался противъ обыкновенія веселымъ. Онъ зѣвалъ не такъ часто, гулялъ съ своимъ отцомъ, игралъ въ пикетъ съ матерью и былъ больше похожъ на другихъ людей. Сэръ-Питеръ былъ въ восторгѣ; онъ приписывалъ эту счастливую перемѣну приготовленіямъ какія онъ сдѣлалъ для приличнаго путешествія Кенелма. Гордый отецъ велъ дѣятельную переписку со своими значительными лондонскими друзьями, стараясь получить для Кенелма рекомендательныя письма ко всѣмъ дворамъ Европы. Чемоданы со всѣми новѣйшими приспособленіями были заказаны; опытный курьеръ говорившій на всѣхъ языкахъ и готовившій французскія блюда когда понадобится былъ приглашенъ объявить свои условія. Короче, всевозможныя приготовленія приличествовавшія вступленію молодаго патриція въ большой свѣтъ были на всемъ ходу, когда Кенелмъ Чиллингли ввезанно исчезъ, оставивъ на столѣ въ библіотекѣ сэръ-Питера слѣдующее письмо:
"Дражайшій батюшка,-- Повинуясь вашему желанію, я отправился на поиски дѣйствительной жизни и дѣйствительныхъ лицъ или наилучшаго подражанія имъ. Простите меня, умоляю васъ, если я начинаю эти поиски по-своему. До сихъ поръ я видѣлъ довольно господъ и госпожъ: они должны быть всѣ схожи между собою во всѣхъ частяхъ свѣта. Вы желали чтобъ я позабавился. Я хочу попробовать возможно ли это. Леди и джентльмены не занимательны; и чѣмъ болѣе они похожи на господъ и госпожъ, тѣмъ нестерпимѣе я нахожу ихъ. Дорогой батюшка, я отправляюсь искать приключеній какъ Амадисъ Ральскій, какъ Донъ-Кихотъ, какъ Жиль Блазъ, какъ Родерикъ Рандомъ, какъ, словомъ, единственныя реальныя лица искавшія дѣйствительную жизнь,-- лица кои никогда не существовали кромѣ какъ въ книгахъ. Я иду пѣшкомъ, иду одинъ. Я запасся большею суммой денегъ чѣмъ могу издержать, ибо каждый человѣкъ долженъ покупать опытность, и первая плата особенно дорога. Итакъ, я положилъ пятьдесятъ фунтовъ въ мой бумажникъ, а въ кошелекъ пять совереновъ и семнадцать шиллинговъ. Этой суммы должно хватить мнѣ на годъ, но можетъ-статься неопытность лишитъ меня ея въ одинъ мѣсяцъ, такъ что мы не будемъ ея считать ни во что. Вы сказали чтобъ я самъ назначилъ себѣ содержаніе, я буду покорнѣйше просить васъ начать мнѣ выдачу его теперь же впередъ, приказавъ вашему банкиру уплачивать по моимъ чекамъ въ пять фунтовъ, дѣлая это каждый мѣсяцъ, всего на шестьдесятъ фунтовъ въ годъ. Съ этою суммою я не умру съ голоду, а если мнѣ понадобится больше, мнѣ будетъ пріятно заработать. Прошу васъ, не посылайте за мной, не начинайте розысковъ, не безпокойте домашнихъ и не давайте повода къ толкамъ сосѣдей, а потому не упоминайте ни о моемъ рѣшеніи, ни о вашемъ изумленіи по поводу его. Я буду писать вамъ время отъ времени.
"Вы сами обсудите что лучше сказать моей дорогой матушкѣ. Если вы скажете ей правду, что разумѣется сдѣлалъ бы я еслибы говорилъ ей что-нибудь, то мое намѣреніе будетъ совершенно разрушено и я сдѣлаюсь предметомъ толковъ всего графства. Я знаю что вы не считаете ложь безнравственною когда она необходима, какъ въ настоящемъ случаѣ.
"Я надѣюсь пробыть въ отсутствіи годъ или одиннадцать мѣсяцевъ; если затѣмъ я буду продолжать свое путешествіе, то буду продолжать его такъ какъ вы предполагали. Тогда я займу свое мѣсто въ лощеномъ обществѣ, буду просить васъ уплачивать всѣ расходы, и буду лгать на свой собственный счетъ въ такихъ размѣрахъ какъ потребуетъ сей міръ фикцій который населенъ иллюзіями и управляется ложью.
"Богъ да благословитъ васъ, дорогой батюшка; будьте увѣрены что если мнѣ встрѣтится затрудненіе при коемъ понадобится помощь друга, я обращусь къ вамъ. Въ настоящее время я не имѣю другаго друга на землѣ, и съ осторожностію и осмотрительностію я надѣюсь избѣжать вліянія другихъ друзей.
"Всегда преданный вамъ
"Кенелмъ."
"Р. S. Дражайшій батюшка, открываю письмо въ вашей библіотекѣ чтобъ еще разъ написать: Богъ да благословитъ васъ, и сказать съ какимъ чувствомъ я цѣловалъ ваши старыя бобровыя перчатки которыя нашелъ на столѣ."
Когда сэръ-Питеръ дошелъ до этого постскриптума, онъ снялъ очки и вытеръ ихъ -- они были совсѣмъ мокры.