-- Въ такомъ случаѣ оставимъ стихотворство; не находите ли вы большое удовольствіе въ уединенныхъ лѣтнихъ прогулкахъ когда вся природа предъ вами, когда вы можете подмѣчать малѣйшія измѣненія въ ея лицѣ -- ея смѣхъ, ея улыбку, ея слезы, ея нахмуренное чело!
-- Полагая что подъ природой вы разумѣете механическую послѣдовательность внѣшнихъ явленій, я отвергаю вашъ способъ говорить о механизмѣ какъ будто бы это было существо женскаго рода: ея смѣхъ, ея улыбка и т. д. Это такъ же невозможно какъ говорить о смѣхѣ и улыбкѣ паровой машины. Возвратимся ко здравому смыслу. Я допускаю что есть удовольствіе одиноко бродить въ хорошую погоду посреди разнообразныхъ мѣстностей. Вы говорите что пользуетесь праздничнымъ путешествіемъ; изъ этого я заключаю что у васъ есть и практическія занятія которыя поглощаютъ ваше время не посвященное праздникамъ?
-- Да; я не всегда лѣнюсь. Я иногда работаю, хотя не такъ много какъ бы долженъ былъ. "Жизнь есть трудъ", какъ говорятъ поэты. Однако и я и собака моя уже отдохнули, и такъ какъ у меня впереди еще длинный путь, то я долженъ проститься съ вами.
-- Я боюсь, сказалъ Кенелмъ съ серіозною и мягкою вѣжливостью въ тонѣ и манерѣ, которую онъ могъ обнаруживать по временамъ и которая, отличаясь отъ обыкновенной условной вѣжливости, производила впечатлѣніе,-- я боюсь что оскорбилъ васъ вопросомъ который могъ показаться вамъ притязательнымъ. можетъ-быть даже назойливымъ; прошу васъ простить меня; рѣдко приходится мнѣ встрѣчать человѣка который бы интересовалъ меня, а вы меня заинтересовали.
Говоря это онъ протянулъ руку, которую прохожій пожалъ съ чувствомъ.
-- Я былъ бы негодяемъ еслибы вашъ вопросъ оскорбилъ меня. Скорѣе меня можно обвинить въ назойливости что я, пользуясь превосходствомъ моихъ лѣтъ, рѣшаюсь подать вамъ совѣтъ. Не презирайте природу и не смотрите на нее какъ на паровую машину; вы найдете въ ней очень пріятнаго и разговорчиваго друга если захотите сблизиться съ нею. А я не знаю лучшаго способа достичь этого въ ваши годы и съ вашими крѣпкими ногами, какъ закинуть котомку за плечи и сдѣлаться подобно мнѣ пѣшимъ странникомъ.
-- Благодарю васъ за вашъ совѣтъ, сэръ. Я надѣюсь что мы встрѣтимся еще разъ и обмѣняемся мыслями относительно той вещи которую вы называете природою, вещи на которую наука, и искусство никогда, кажется, не смотрятъ одними и тѣми же глазами. Если для артиста природа имѣетъ душу, почему не имѣть ея и паровой машинѣ? Искусство снабжаетъ душою всякій предметъ который оно созерцаетъ; наука обращаетъ все что было прежде снабжаемо душою въ матерію. Прощайте, сэръ.
Кенелмъ быстро отвернулся, а прохожій продолжалъ свой путь молча и задумчиво.
ГЛАВА XV.
Кенелмъ направился къ дому подъ тѣнью своихъ старыхъ наслѣдственныхъ деревъ. Можно было подумать что его путь посреди зеленѣющихъ луговъ, по берегу журчащаго ручья, былъ пріятнѣе и болѣе располагалъ къ мирнымъ мыслямъ чѣмъ широкая, пыльная дорога по коей побрелъ странникъ котораго онъ только-что оставилъ. Но человѣкъ преданный мечтамъ творитъ свои ландшафты и налагаетъ краски на собственное небо.