Только когда всѣ другіе разошлись по своимъ спальнямъ, состоялось въ библіотекѣ совѣщаніе, котораго Кенелмъ ждалъ съ нетерпѣніемъ, сэръ-Питеръ со страхомъ. Оно длилось долго, до глубокой ночи, и отецъ и сынъ простились съ облегченными сердцами и съ обновленною любовью другъ къ другу. Кенелмъ представилъ такой очаровательный образъ своей феи и увѣрилъ такъ убѣдительно что его чувство къ ней не преходящее юношеское увлеченіе, но любовь глубоко укоренившаяся въ сердцѣ, что сэръ-Питеръ, хотя и со вздохомъ, съ глубокимъ вздохомъ, отказался отъ своихъ видовъ на Сесилію и утѣшившись положительнымъ ручательствомъ Кенелма, что Лили дѣвушка хорошаго рода и что фамилія Мордантъ древняя и знатная фамилія, сказалъ съ полуулыбкой:
-- Могло бы быть и хуже, милый мой. Я уже началъ было опасаться что вопреки ученію Миверса и Велби ты влюбился въ дочь мельника. А все-таки намъ не легко будетъ получить согласіе твоей матери. Покрывая твой первый побѣгъ изъ родительскаго дома, я намекнулъ ей на леди Дженъ, дочь герцога, и она до сихъ поръ не хочетъ покинуть эту надежду. Вотъ что значитъ хитрить.
-- Кромѣ вашего вліянія, я разчитываю на вліяніе леди Гленальвонъ. Если оракулъ высшаго свѣта выскажется въ мою пользу, обѣщаетъ представить жену мою ко двору и ввести въ модный свѣтъ, мнѣ кажется матушка разрѣшитъ намъ передѣлать старые фамильные брилліанты для ея возвращенія въ лондонскій свѣтъ. А вы съ своей стороны можете сказать что я буду представителемъ графства. Я вступлю въ парламентъ, и если встрѣчусь тамъ съ нашимъ умнымъ молодымъ родственникомъ и узнаю что онъ дѣйствительно въ грошъ не ставитъ свою страну, ручаюсь вамъ, что я побью его съ меньшимъ трудомъ чѣмъ мнѣ стоило побить Тома Баульза.
-- Томъ Баульзъ? Кто это? А, вспомнилъ. Ты мнѣ писалъ однажды о какомъ-то Томѣ Баульзѣ который занимается изученіемъ человѣчества. Моральный философъ.
-- Моральные философы, сказалъ Кенелмъ,-- такъ пропитали свои мозги алкоголемъ новыхъ идей что ихъ моральныя ноги стали трястись, и гуманнѣе уложить ихъ въ постель чѣмъ вызывать на бой. Мой Томъ Баульзъ мускульный христіанинъ, который не сталъ менѣе мускульнымъ, но сталъ болѣе христіаниномъ послѣ того какъ былъ побитъ.
Такъ окончилось совѣщаніе этихъ двухъ чудаковъ, и обнявъ другъ друга они отправились въ свои спальни.
ГЛАВА IV.
Кенелмъ не предвидѣлъ всѣхъ трудностей какія пришлось ему преодолѣть чтобы склонить на свою сторону леди Гленальвонъ. Принимая такое живое участіе въ судьбѣ Кенелма, она естественно была возмущена мыслью о бракѣ его съ какою-то безприданницей, съ которою онъ знакомъ былъ лишь нѣсколько недѣль и о родствѣ которой ровно ничего не зналъ кромѣ увѣреній что она ему ровня по происхожденію. И такъ какъ леди Гленальвонъ не менѣе сэръ-Питера лелѣяла сладкую надежду что Кенелмъ можетъ найти невѣсту во всѣхъ отношеніяхъ достойную его выбора какъ Сесилія Траверсъ, то она негодовала и скорбѣла о разрушенныхъ мечтахъ своихъ. Сначала она дѣйствительно была такъ раздосадована что не хотѣла даже выслушать его. Она ушла отъ него съ такою рѣзкостью какой никогда ни предъ кѣмъ не выказывала. Отказалась дать ему другое свиданье чтобы снова переговорить объ этомъ дѣлѣ и объявила что не только не употребитъ своего вліянія въ пользу его безумной романтической страсти, а напротивъ постарается убѣдить леди Чиллингли и сэръ-Питера никакъ не давать своего согласія и не допускать его "погубить себя".
Только на третій день по пріѣздѣ, тронутая серіознымъ, гордо-печальнымъ выраженіемъ его лица, она имѣла бесѣду съ глазу на глазъ съ сэръ-Питеромъ и сдалась на доводы почтеннаго баронета. Ода не исполнила угрозы своей отговорить леди Чиллингли, но неохотно согласилась допустить чтобы сынъ, который получивъ, по силѣ субституціи, имѣніе въ полное владѣніе, добровольно укрѣпилъ его за своими родителями на условіяхъ весьма выгодныхъ для нихъ, имѣлъ право на нѣкоторыя уступки съ ихъ стороны относительно вопроса весьма близко касающагося его счастья, что онъ по годамъ своимъ въ правѣ выбирать жену независимо отъ согласія родителей и стѣсняется развѣ только обѣщаніемъ взятымъ съ него отцомъ, обѣщаніемъ которое, строго говоря, относилось не къ леди Чиллингли, а къ одному только сэръ-Питеру, какъ главѣ семейства и хозяину дома. Отецъ уже далъ свое согласіе; а если уваженіе Кенелма къ обоимъ родителямъ не позволяло ему обойтись безъ одобренія матери, то конечно дѣло истиннаго друга стараться облегчать его совѣсть и устранитъ всѣ препятствія встрѣчаемыя любовью которая по своему безкорыстію не заслуживала осужденія.
Послѣ этого разговора, леди Гленальвонъ отправилась искать Кенелма. Она нашла его на берегу ручья погруженнаго въ мрачную думу, и, взявъ его подъ руку, увела и темную зелень хвойной рощи и терпѣливо выслушала все что онъ имѣлъ ей сказать. Но и тутъ ея женское сердце не сдавалось на его доводы, пока наконецъ онъ сказалъ съ жаромъ: