И съ афектаціей, но выразительно, нѣсколько нараспѣвъ, Кенелмъ началъ:
Въ Аѳинахъ мужъ рода честнѣйшаго Пиѳіасъ жилъ;
Былъ молодъ, богатымъ считался, но онъ находилъ
Что деньги и младость душѣ одинокой
Не могутъ дать счастья. Красой черноокой
Сіяла Софронія. Разъ лѣтнимъ днемъ, когда тихо катитъ
Въ морской колесницѣ Нептунъ, и любовью журчитъ
Илиссъ, съ твоей лирой согласно, Гармонія,
Сказалъ онъ: "люблю тебя нѣжно, Софронія".
И крокусъ и ирисъ услышавши это кивали