Сдѣлавъ эти покупки и расплатившись, онъ поспѣшно прошелъ чрезъ городъ и остановился у скромной гостиницы въ предмѣстьѣ, къ коей привлекла его вывѣска: "Отдохновеніе для людей и животныхъ". Онъ вошелъ въ небольшую комнату усыпанную пескомъ, которую въ этотъ часъ онъ имѣлъ всю въ свое распоряженіе, спросилъ завтракать, и съѣлъ добрую половину хлѣба въ четыре пенса и два крутыя яйца.
Подкрѣпившись такимъ образомъ, онъ вышелъ и зайдя въ густой лѣсъ въ сторонѣ отъ дороги, перемѣнилъ платье въ которомъ вышелъ изъ дому на то которое купилъ, и съ помощью одного или двухъ большихъ камней утопилъ снятое въ небольшомъ, но глубокомъ озеркѣ, которое по счастію нашелъ въ заросшей кустами долинѣ, изобильной гаршнепами въ зимнее время.
"Теперь, сказалъ Кенелмъ, я начинаю думать что я пересталъ быть самимъ собою. Я въ кожѣ другаго человѣка; ибо что такое кожа какъ не одежда души, и что такое одежда какъ только приличная кожа? Своей собственной кожи всякая цивилизованная душа стыдится. Это высшая степень неприличія для всякаго, кромѣ дикаря стоящаго на самой низкой степени, показывать ее. Еслибы самая чистая душа существующая нынѣ на землѣ, душа римскаго папы или архіепископа кентерберійскаго, прошлась по Странду въ кожѣ которую природа дала ей, обнаженною до глазъ, она была бы привлечена къ суду, преслѣдуема Обществомъ Пресѣченія Преступленій и посажена въ тюрьму какъ язва общества.
"Рѣшительно я теперь въ кожѣ другаго человѣка. Кенелмъ Чиллингли, я не остаюсь болѣе
Вамъ преданный;
Но я имѣю честь быть,
съ глубочайшимъ уваженіемъ,
вашъ всепокорнѣйшій слуга."
Легкими шагами и съ гордою осанкой преобразившійся такимъ образомъ странникъ выскочилъ изъ лѣсу на пыльную дорогу.
Онъ шелъ около часа, встрѣчая мало прохожихъ, какъ вдругъ онъ услышалъ справа громкій, пронзительный молодой голосъ кричавшій: "Помогите, помогите! Я не пойду, говорю вамъ не пойду!" Какъ разъ предъ нимъ, возлѣ высокихъ рѣшетчатыхъ воротъ, стояла задумчиво сѣрая лошадка запряженная въ чистенькую одноколку. Вожжи были заброшены на шею лошади. Животное очевидно привыкло стоять смирно когда ему прикажутъ и было радо этому случаю.