Крики "помогите, помогите!" возобновились въ перемежку съ громкими звуками грубаго голоса, звуками гнѣвными и угрожающими. Голосъ этотъ принадлежалъ очевидно не лошади. Кенелмъ взглянулъ черезъ ворота и увидѣлъ въ нѣсколькихъ шагахъ, на лугу, хорошо одѣтаго мальчика въ ожесточенной борьбѣ съ дюжимъ среднихъ лѣтъ человѣкомъ который съ силою тащилъ его за руки.
Рыцарская природа мгновенно воспрянула въ тезкѣ великодушнаго сэръ-Кенелма Дигби. Онъ перепрыгнулъ черезъ ворота, схватилъ толстаго человѣка за шиворотъ и закричалъ: -- Стыдъ какой! Что вы дѣлаете съ бѣднымъ мальчикомъ? Пустите его!
-- Съ какого чорта ты вмѣшиваешься? вскричалъ дюжій человѣкъ. Глаза его засверкали и губы покрылись пѣной отъ ярости.-- А, ты-то и есть негодяй?-- Такъ, несомнѣнно. Я тебѣ задамъ, обезьяна!-- И удерживая мальчика одною рукой, толстякъ направилъ другою ударъ Кенелму, отъ коего только ловкость ученаго бойца и природное проворство юноши подвергшагося столь внезапному нападенію могли защитить его глаза и носъ. Дюжему человѣку самому пришлось плохо; ударъ былъ отпарированъ и возвращенъ Кенелмомъ ловкимъ движеніемъ правой ноги по Корнвалійскому образцу, и procumbit humi bos -- толстякъ лежалъ растянувшись на спинѣ. Мальчикъ, освобожденный такимъ образомъ, схватилъ Кенелма за руку и таща его за собою по полю, закричалъ:
-- Пойдемте, пойдемте пока онъ не всталъ! Спасите меня! спасите меня!
Кенелмъ не успѣлъ еще опомниться отъ изумленія какъ мальчикъ подтащилъ его къ воротамъ и вскочивъ въ одноколку, простоналъ:
-- Садитесь сюда, садитесь. Я не умѣю править; садитесь и правьте вы. Скорѣе! Скорѣе!
-- Но, началъ было Кенелмъ.
-- Садитесь, или я съ ума сойду.
Кенелмъ повиновался. Мальчикъ далъ ему вожжи, а самъ схватилъ бичъ и началъ усердно погонять лошадь. Лошадь понеслась.
-- Стой, стой, стой, воръ! Негодяй! Караулъ! воры, воры, воры! Стой! слышался голосъ сзади. Кенелмъ невольно повернулъ голову и увидѣлъ дюжаго человѣка сидѣвшаго на воротахъ и свирѣпо махавшаго руками. Но это было только на мгновеніе. Бичъ снова началъ работать; лошадь понеслась бѣшенымъ галопомъ; одноколка трясла, колотилась и покачивалась, и не прежде какъ цѣлая миля отдѣляла ихъ отъ толстяка, Кенелму удалось овладѣть бичомъ и удержать лошадь такъ что она пошла благоразумною рысью.