ГЛАВА XI.

На слѣдующее утро мистеръ Эмлинъ, проходя изъ своего сада, по пути въ городъ Мольсвикъ, увидалъ человѣческую фигуру распростертую на кладбищѣ; хотя очень тихо, однако онъ шевелился какъ бы отъ сильнаго безпокойства, или отъ невольной дрожи, испуская почти не слышные разбитые звуки, подобные стонамъ человѣка который страдаетъ, старается удержать эти стоны, и не можетъ.

Ректоръ поспѣшно пошелъ къ этому мѣсту. Человѣкъ сидѣлъ, лицомъ внизъ, на могильной насыпи; не мертвый, но спящій.

"Несчастный! вѣрно напился!" подумалъ кроткій священникъ; а такъ какъ ему было свойственно сострадать заблужденію даже болѣе чѣмъ горю, то онъ обратился къ предполагаемому грѣшнику съ успокоительною рѣчью, стараясь поднять его съ земли и говоря очень ласково.

Человѣкъ поднялъ лицо съ изголовья своего на могильной насыпи, посмотрѣлъ задумчиво вокругъ себя, на этотъ сѣрый блѣдный воздухъ пасмурнаго утра, и тихо и медленно всталъ на ноги.

Священникъ былъ пораженъ; онъ узналъ лицо того кого въ послѣдній разъ видѣлъ пользующимся избыткомъ здоровья и силы. Но характеръ лица измѣнился, очень измѣнился; прежнее спокойное выраженіе, серіозное и въ то же время ласковое, замѣнилось выраженіемъ безпокойства въ отяжелѣвшихъ вѣкахъ и дрожащихъ устахъ.