-- Ты легко угадалъ,-- отвѣтилъ Главкъ смѣясь и добавилъ:-- мы такъ много денегъ тратимъ по пустякамъ, а тутъ богамъ угодное дѣло можно сдѣлать!... да, да, я сегодня-же еще попробую ее выкупить!
-- А я буду помогать тебѣ торговаться,-- сказалъ Саллюстій.-- На обратномъ пути пойдемъ мимо того темнаго погребка и, надѣюсь, мы въ состояніи будемъ тотчасъ-же уладить торгъ.
ГЛАВА II.
ТАИНСТВЕННЫЙ ЕГИПТЯНИНЪ.
Теперь передъ двумя нашими прогуливающимися друзьями открывалось голубое и сверкающее море. У этихъ прекрасныхъ береговъ, оно какъ-будто отказывалось отъ преимущества быть страшнымъ и опаснымъ -- такъ мягко и красиво волновалась вода подъ набѣгавшимъ на нее легкимъ вѣтеркомъ, такъ разнообразны и ярки были отражавшіяся въ немъ облака и такъ силенъ и ароматенъ былъ воздухъ, проносившійся надъ его поверхностью!
Въ кристально-прозрачной водѣ бухты, противъ которой виднѣлся спокойно-величавый Везувій, колыхались нарядныя яхты, служившія для увеселительныхъ прогулокъ богатыхъ жителей Помпеи. Тутъ-же стояли и торговые корабли, между которыми скользили взадъ и впередъ по зеркальной поверхности бухты рыбацкія лодки, а далеко, впереди виднѣлись стройныя мачты на судахъ флота, состоявшаго подъ начальствомъ Плинія.
На берегу сидѣлъ какой-то сициліецъ, который разсказывалъ собравшимся вокругъ него рыбакамъ и матросамъ диковинную исторію про какихъ-то моряковъ, потерпѣвшихъ крушеніе, и про услужливыхъ дельфиновъ, сопровождая свой разсказъ быстрыми жестами и выразительной мимикой своего подвижного лица. Такіе точно разсказы можно услышать и теперь, по сосѣдству съ прежней Помпеей, на любой набережной Неаполя.
Главкъ со своимъ спутникомъ отыскали самое уединенное мѣсто на берегу; тамъ усѣлись они на выступѣ скалы и съ наслажденіемъ дышали чистымъ воздухомъ, освѣжаемымъ пріятнымъ, долетавшимъ съ моря вѣтеркомъ. Саллюстій наставилъ руку, защищаясь отъ яркаго солнца, а грекъ сидѣлъ, облокотясь на камень, не боясь солнца, которое пользовалось такимъ почитаніемъ у родного ему народа и наполняло его сердце поэтическимъ восторгомъ. Спустя нѣкоторое время, онъ заговорилъ: