-- Но вѣдь смерть уже разлучила васъ!-- съ состраданіемъ замѣтилъ Олинфъ.
Старикъ кротко улыбнулся.
-- Нѣтъ, нѣтъ... нѣтъ!-- прошепталъ онъ, все тише и тише произнося слова:-- нѣтъ... смерть была добрѣе...
И съ этими словами голова его опустилась на грудь сына, руки, державшія трупъ въ объятіяхъ, разошлись... Олинфъ дотронулся до него, взялъ за руку -- пульса уже не было. Послѣднія слова стараго отца оправдались: смерть была добрѣе!
Между тѣмъ Главкъ и Нидія торопливо шли по опаснымъ, полнымъ ужаса улицамъ города. Грекъ узналъ отъ Нидіи, что Іона все еще находится въ домѣ Арбака, и поспѣшилъ туда, чтобъ отыскать ее и спасти. Немногіе рабы, которые были оставлены дома, когда египтянинъ отправился въ амфитеатръ, не могли противостоять вооруженнымъ рабамъ, приведеннымъ Саллюстіемъ, а теперь, при видѣ огня и дыма, выходившихъ изъ ужасной горы,-- разбѣжались и забились въ самые отдаленные углы дома. Даже эѳіопъ-привратникъ оставилъ свой постъ у входной двери, такъ что Главкъ, оставивъ Нидію у воротъ, безпрепятственно могъ пройти черезъ весь рядъ комнатъ, громко призывая Іону, пока, наконецъ, услышалъ ея голосъ изъ-за замкнутой двери. Выломать дверь, взять Іону на руки и бѣжать изъ дома -- было дѣломъ одной минуты. За воротами присоединилась къ нимъ Нидія, и -- благодаря темнотѣ, распространяемой смраднымъ дымомъ отъ сѣрныхъ испареній горы, Арбакъ, котораго они узнали по голосу, ихъ не замѣтилъ. Египтянинъ встрѣтился имъ вблизи его дома, куда онъ спѣшилъ, чтобы забрать свои богатства и Іону и спасаться подальше. Итакъ, они спѣшили втроемъ выбраться изъ этихъ мѣстъ, наполненныхъ ужасомъ и всеобщимъ смятеніемъ. Но куда? Главкъ только что избѣжалъ смерти, но послѣдняя, казалось, только перемѣнила свой образъ и снова настигала свою жертву, при томъ уже не одну на этотъ разъ!...
ГЛАВА XX.
БѢГСТВО И ВСЕОБЩЕЕ РАЗРУШЕНІЕ.
Изверженіе все усиливалось; Везувій все чаще и чаще выбрасывалъ массы огня, и -- засыпая все окружающее раскаленными камнями и пепломъ, уничтожалъ всякую растительность по всѣмъ своимъ склонамъ. По временамъ вылетали изъ горы цѣлые столбы кипящей воды, которая, смѣшиваясь съ горячей золой и камнями, образовала какое-то жидкое тѣсто, стекавшее широкимъ потокомъ внизъ. Горячая лава, шипя и кипя, приближалась къ городу, и съ возрастающей силой, развѣтвляясь на множество ручьевъ, обрушивалась на крыши, дома и улицы Помпеи, уничтожая на своемъ пути все живое. Разбушевавшаяся стихія побѣждала все, не зная никакихъ предѣловъ; людскіе законы, права, обычаи, общественное положеніе -- все стушевалось и смолкло передъ этой грозной силой; не унимались лишь людскія страсти! Ненасытная жадность спѣшила воспользоваться даже несчастіемъ: Каленъ, предоставленный разбѣжавшейся стражей самому себѣ, разыскалъ своего родственника Бурбо и вмѣстѣ съ нимъ затѣялъ обобрать сокровища въ храмѣ Изиды. Но когда оба они, уже нагруженные богатой добычей, собирались бѣжать, стѣны храма обрушились и похоронили ихъ подъ своими развалинами. И много жителей города и рабовъ, которые, пользуясь общимъ смятеніемъ, не нашли лучшаго дѣла, какъ грабить и забирать чужое, погибли точно также жертвами разрушенія!
По дорогѣ, ведущей въ Геркуланумъ, пробирались впотьмахъ Клодій и Лепидъ.