Черная туча, окружавшая гору, все расширялась, и только разноцвѣтныя молніи иногда разсѣкали этотъ мракъ, освѣщая отъ края до края весь городъ. А въ промежуткахъ раздавались удары грома, глухіе подземные раскаты и слышенъ былъ шумъ взволнованнаго моря. На многихъ улицахъ золы насыпало уже по колѣно, горячая вода проникала въ дома и наполняла ихъ удушливымъ паромъ. Крупные осколки скалы и цѣлыя каменныя глыбы съ силой вылетали изъ кратера, проносились большое пространство и, падая на кровли зданій, разрушали все, засыпая обломками дороги и улицы. Колебаніе земли дѣлалось все ощутительнѣе; казалось, что почва ускользаетъ куда-то изъ-подъ ногъ и кружится. Многія зданія, а также сады и виноградники загорались, озаряя мракъ зловѣщимъ пламенемъ пожара. Толпы бѣглецовъ, съ факелами въ рукахъ, стремились къ морю, другія бѣжали имъ навстрѣчу отъ моря, испуганныя тѣмъ, что оно внезапно отхлынуло отъ берега. Блѣдныя, вытянутыя отъ страха лица, освѣщаемыя мерцающими огнями факеловъ и зеленоватыми молніями, имѣли видъ какихъ-то привидѣній. Все спѣшило найти убѣжище, такъ какъ горячій дождь усиливался, камни попадали въ людей и идти становилось трудно и опасно. Бѣгущіе теряли во мракѣ другъ друга, но среди этой непроглядной тьмы и всеобщаго безпорядка напрасно было и думать найти кого-нибудь. Всѣ нити, связывавшія дотолѣ этихъ людей, были порваны; никакія права не имѣли мѣста, кромѣ единственнаго, присущаго всему живому -- права самосохраненія. Окруженные этимъ ужасомъ, съ трудомъ пробирались наши греки -- Главкъ, Іона и Нидія, по сугробамъ горячей золы, когда вдругъ новая толпа стремительно настигла ихъ, спѣша также къ морю. Ихъ стѣснили и раздѣлили такъ, что когда Главкъ съ Іоной, отнесенные людскимъ потокомъ въ сторону, осмотрѣлись,-- Нидіи не оказалось съ ними. Напрасно звали они, возвращались на прежнее мѣсто: найти ея не было возможности. Лишенные своей путеводительницы, они не знали, что дѣлать; слѣпая, привычная къ вѣчному мраку, не смущалась наступившей темнотой, которая такъ пугала всѣхъ и не мало способствовала паникѣ и неизбѣжному при ней смятенію. Нидія хорошо знала всѣ улицы Помпеи до мельчайшихъ изгибовъ, и вела поэтому своихъ друзей безъ ошибки прямо къ морю, гдѣ они надѣялись найти корабль, чтобъ имѣть возможность продолжать свое бѣгство. Какъ выбраться теперь безъ нея изъ этого лабиринта при такой темнотѣ? Усталые, потерявъ надежду на спасеніе, они попробовали было идти нѣкоторое время впередъ подъ градомъ камней, но, наконецъ, Іона не въ состояніи была идти далѣе.

-- Я не могу,-- прошептала она,-- ноги отказываются ступать по горячей золѣ; бѣги, мой дорогой, спасайся, а меня предоставь моей участи.

-- Не говори такъ!-- умолялъ Главкъ,-- лучше смерть съ тобою, чѣмъ жизнь безъ тебя... Но куда идти? Мнѣ кажется, что мы все кружимся на одномъ и томъ же пространствѣ, и теперь опять тамъ же, гдѣ были часъ тому назадъ. Смотри: вонъ разсыпалась крыша сосѣдняго дома... Идти по улицамъ положительно опасно, а вотъ молнія освѣтила немного улицу и мнѣ кажется, что тутъ близко портикъ храма Фортуны. Войдемъ, чтобъ спрятаться по крайней мѣрѣ отъ этихъ потоковъ горячаго дождя.

Главкъ взялъ Іону на руки и, съ трудомъ добравшись до храма, положилъ ее въ самый отдаленный уголъ, чтобы скрыть отъ дождя и бури.

-- Кто тамъ?-- спросилъ какой-то глухой голосъ и тотчасъ же добавилъ:-- Ну, да не все-ли равно теперь, другъ или недругъ, когда уже свѣтопреставленіе вокругъ!.

Іона повернула голову въ сторону говорившаго и, слабо вскрикнувъ, опять спрятала голову и прижалась въ уголъ. Главкъ посмотрѣлъ, что вызвало ея испугъ, и увидѣлъ два горѣвшіе какъ уголь глаза, обращенные на него, а когда молнія освѣтила внутренность храма, то онъ съ ужасомъ убѣдился, что вблизи ихъ межъ колоннъ притаился левъ, которому онъ былъ предназначенъ на аренѣ, а возлѣ него лежалъ громадный раненый Нигеръ. При свѣтѣ молніи и звѣрь и человѣкъ видѣли другъ друга, но инстинктъ самосохраненія былъ сильнѣе кровожадности, и общая опасность такъ сблизила ихъ между собой, что левъ еще ближе подползъ къ гладіатору, какъ бы ища покровительства этого товарища по несчастію, а Нигеръ спокойно оставался лежать. Вѣтеръ и дождь на время стихли, какъ будто гора приготовлялась къ новому изверженію. Главкъ воспользовался этимъ, чтобы ободрить немного Іону и увести ее изъ храма. Они присоединились къ группѣ людей, проходившихъ въ это время мимо нихъ; тутъ было много рабовъ, которые несли тяжелые ящики и корзины, а впереди ихъ шелъ съ обнаженнымъ мечомъ какой-то высокій человѣкъ съ гордымъ, повелительнымъ видомъ. Онъ обернулся и при свѣтѣ факеловъ они взаимно узнали другъ друга: это былъ Арбакъ!

-- Клянусь тѣнью предковъ, судьба мнѣ улыбается даже среди этого ужаса,-- закричалъ съ злораднымъ торжествомъ египтянинъ.-- Прочь, грекъ! Я требую Іону.

-- Измѣнникъ и убійца!-- въ свою очередь закричалъ Главкъ и взглянулъ своему врагу прямо въ глаза.-- Немезида насъ свела, теперь; осмѣлься только подойти на одинъ шагъ ближе или коснись руки Іоны,-- и я переломлю твой мечъ какъ тростинку и тебя самого втопчу въ эту горячую грязь.

Онъ не успѣлъ еще договорить, какъ мѣсто, на которомъ они стояли, освѣтилось голубымъ свѣтомъ, и вслѣдъ затѣмъ изъ кратера Везувія поднялся красный столбъ, въ видѣ громадной огненной колонны, которая обрушилась и разсыпалась милліонами искръ, а по склону гору потекла змѣясь и быстро къ нимъ приближаясь раскаленная лава. Рабы закричали въ ужасѣ, и закрывая лица, отворачивались отъ этой грозной картины; Арбакъ стоялъ, какъ приросшій къ землѣ; его лицо было залито огненнымъ свѣтомъ, а находившаяся за нимъ колонна, на которой стояла мѣдная статуя императора Августа, казалась точно расплавленной. Поддерживая лѣвой рукой Іону, а правую, со стилетомъ, грозно поднявъ, сдвинувъ брови съ угрожающимъ видомъ человѣка, собравшаго весь гнѣвъ, какой только можетъ вмѣщаться. въ груди, стоялъ противъ своего врага аѳинянинъ. Послѣ минутнаго колебанія Арбакъ закричалъ: