-- Сюда, рабы!.. Посмѣй только сопротивляться мнѣ, грекъ, и твоя кровь польется тотчасъ. Я беру Іону, мою собственность, опять къ себѣ!
И онъ сдѣлалъ шагъ впередъ, но это былъ послѣдній шагъ: земля затряслась, по всему городу раздался оглушительный трескъ разрушающихся стѣнъ и грохотъ падающихъ крышъ и столбовъ. Въ ту же минуту молнія, какъ бы привлеченная металломъ, на мгновеніе остановилась надъ статуей, а потомъ, ударивъ въ нее, уничтожила и статую и колонну. Послѣдняя разсыпалась въ куски, а земля треснула въ томъ мѣстѣ, гдѣ она стояла. Шумъ и сотрясеніе ошеломили Главка; когда онъ очнулся, земля еще колебалась и было свѣтло кругомъ отъ огня. Іона лежала безъ чувствъ на землѣ, но не на нее были обращены теперь взоры Главка; онъ видѣлъ передъ собой искаженную ужасомъ мертвую голову, ущемленную между развалинами обрушившейся колонны: это было мертвое лицо великаго мага, мудраго Арбака, послѣдняго потомка египетскихъ царей.
Преисполненный благодарнаго чувства и въ то-же время ужаса передъ такимъ видимымъ наказаніемъ своего врага, Главкъ снова поднялъ Іону на руки и надѣялся продолжать свой путь къ морю, когда опять изъ середины горы поднялся горящій столбъ и сразу обрушившись, полился огненнымъ потокомъ внизъ на городъ. Вслѣдъ за этимъ, изъ кратера поднялось громадное облако чернаго дыма, которое поднималось и, разстилаясь надъ всѣмъ, наполняло воздухъ, скрывало землю и неслось къ морю. Опять на землю посыпался пепельный и каменный дождь и окончательно затянулъ все густымъ, непроницаемымъ вуалемъ. Главкъ началъ отчаиваться въ спасеніи, силы измѣняли ему, ноги отказывались служить и онъ опустился на землю, держа Іону въ рукахъ и ожидая каждую минуту смерти.
Тѣмъ временемъ Нидія, оторванная толпой отъ своей госпожи и Главка, тщетно старалась ихъ отыскать. Напрасно принималась она звать ихъ и жалобно кричать: голосъ ея терялся въ общемъ шумѣ разрушенья, среди воплей и стоновъ толпы. Нидія все возвращалась на то мѣсто, гдѣ она потеряла своихъ спутниковъ, останавливала проходившихъ, спрашивала, умоляла,-- но кто же думалъ о другихъ въ эти минуты?! Наконецъ, она рѣшила, что такъ какъ они хотѣли пробраться къ берегу моря, то на этомъ пути она скорѣй всего можетъ ихъ встрѣтить, и пошла прямо къ морю, увѣренно и твердо пробираясь со своей палочкой между камней. Сколько разъ ее толкали, роняли, ушибали! Наконецъ, сильнымъ натискомъ бѣжавшихъ людей ее свалили съ ногъ и чуть было не затоптали совсѣмъ, какъ вдругъ одинъ изъ бѣжавшихъ наклонился и присмотрѣвшись къ ней, воскликнулъ:
-- Да вѣдь это слѣпая, наша смѣлая Нидія! Клянусь Бахусомъ, ее нельзя такъ оставить, не умирать же ей тутъ! Вставай, наша ѳессалійка! Что, не очень ушиблась? Ничего? ну, молодецъ, идемъ вмѣстѣ, мы торопимся къ берегу.
-- А, Саллюстій, я узнаю: это твой голосъ! Хвала богамъ! Но Главкъ, Главкъ, видѣлъ ты его?..
-- Нѣтъ, дитя мое. Онъ навѣрное уже оставилъ городъ; боги, спасшіе его отъ львиной пасти, спасутъ и отъ этой пылающей горы.
И съ этими словами Саллюстій повлекъ слѣпую за собой, не обращая вниманія на ея мольбы, чтобъ онъ обождалъ немного и отыскалъ Главка, котораго она все еще понапрасну звала. Идя дальше, они повстрѣчались съ другой группой спасавшихся: это были слуги Арбака; въ рукахъ у Созія былъ факелъ, свѣтъ котораго упалъ на лицо слѣпой.
-- И ты здѣсь, слѣпая волшебница?-- сказалъ Созій.