Съ одной стороны передней небольшая лѣстница вела во второй этажъ, въ помѣщенія рабовъ и спальни. Изъ прихожей входили въ кабинетъ, гдѣ вмѣсто дверей висѣли богатыя пурпуровыя драпировки. На стѣнахъ было нарисовано, какъ какой-то поэтъ читаетъ свои стихи друзьямъ, а на каменномъ помостѣ изображенъ былъ директоръ театра, который даетъ различныя указанія своимъ актерамъ. Изъ кабинета былъ выходъ въ перистиль, которымъ и заканчивался домъ. Съ каждой изъ семи колоннъ, украшавшихъ этотъ внутренній дворикъ, свѣшивались цвѣточныя гирлянды, а внутренность двора, замѣнявшаго садъ, была полна роскошнѣйшихъ цвѣтовъ, помѣщавшихся въ бѣлыхъ мраморныхъ вазахъ на каменныхъ подставкахъ.
Влѣво, у задней стѣны сада былъ крошечный храмъ, посвященный домашнимъ божествамъ, и передъ нимъ бронзовый треножникъ. Съ лѣвой стороны колоннады находились двѣ спальни, а направо -- столовая, гдѣ теперь и собрались гости. Эта прелестная комната выходила въ садъ; вокругъ лакированнаго, выложеннаго серебряными узорами стола были три дивана (ложи) для возлежанія, покрытые искусно-вышитыми подушками. Посреди стола стояло прекрасное изображеніе Бахуса, а по угламъ, возлѣ солонокъ, занимали мѣста Лары. Такъ какъ въ тѣ времена считалось признакомъ невоспитанности, если гость, придя, тотчасъ садился, то собравшіеся, поздоровавшись, нѣкоторое время стояли, разсматривая комнату, любуясь бронзой, картинами и украшавшею ее утварью. Потомъ, когда они размѣстились вокругъ стола, Панза замѣтилъ:
-- А надо признаться, Главкъ, какъ ни малъ твой домикъ, а равнаго ему нѣтъ во всей Помпеѣ; это въ своемъ родѣ -- алмазъ! Какъ прекрасно написано, напримѣръ, вотъ это прощаніе Ахилла съ его Бризеидой! Что за стиль! какія головы!
-- Да, греки, греки!-- воскликнулъ толстый Діомедъ, который любилъ выставлять себя образованнымъ человѣкомъ и поэтому высказывалъ особое пристрастіе ко всему греческому.
-- Похвала Панзы очень цѣнная,-- серьезно замѣтилъ Клодій,-- надо видѣть, какая живопись у него самого на стѣнахъ! тамъ видна мастерская кисть Зейксиса!
-- Дѣйствительно кисть Зейксиса!-- подтверилъ Лепидъ.
-- Вы мнѣ льстите, вы преувеличиваете,-- возразилъ Панза, который былъ извѣстенъ въ Помпеѣ тѣмъ, что имѣлъ самыя плохія картины, потому что изъ патріотизма довольствовался доморощенными художниками.-- Вы въ самомъ дѣлѣ преувеличиваете, хотя, конечно, краски стоитъ посмотрѣть, не говоря уже о рисункѣ, а затѣмъ у меня украшеніе кухни, я вамъ скажу, друзья мои, это уже мое изобрѣтеніе!
-- А что тамъ у тебя нарисовано?-- спросилъ Главкъ,-- Я все еще не видалъ твою кухню, хотя уже не разъ испробовалъ ея превосходныхъ произведеній.
-- Поваръ тамъ изображенъ у меня, мой аѳинянинъ, поваръ, приносящій трофеи своего искусства на алтарь Весты; а подальше -- на вертелѣ угорь, съ натуры писано; все такъ живо, просто руками взять хочется! Замѣчательная фантазія!