Апесидъ тѣмъ временемъ поднялъ упавшую въ обморокъ сестру, положилъ ее на диванъ, и держа кинжалъ въ рукѣ, остался около нея. Вслѣдствіе своего тяжелаго душевнаго состоянія за послѣднее время, онъ былъ слишкомъ обезсиленъ, чтобы принять участіе въ борьбѣ съ египтяниномъ, но въ случаѣ, еслибъ этотъ послѣдній одержалъ верхъ, онъ стоялъ на-готовѣ, чтобы поразить его кинжаломъ.
Противники сцѣпились, и -- откинувъ голову назадъ, съ стиснутыми зубами и-сверкавшими гнѣвомъ глазами, они старались схватить другъ друга за горло. Оба обладали необычайной силой, обоихъ воодушевляла одинаковая жажда мести. Они извивались, крутились, набрасывались другъ на друга, произносили проклятія и толкали одинъ другого черезъ всю комнату; на минуту они разошлись, чтобы перевести духъ. Арбакъ прислонился къ стѣнѣ, а Главкъ стоялъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него.
-- Достойная богиня,-- сказалъ Арбакъ, охвативъ колонну и поднявъ глаза къ статуѣ Изиды, стоявшей на ней: -- защити твоего избраннаго, пусть этотъ преступникъ узнаетъ твой гнѣвъ,-- онъ осквернилъ твой храмъ, нападая здѣсь на твоего служителя!
Пока онъ говорилъ, черты богини, казалось, начали оживать; сквозь черный мраморъ проступилъ какой-то розовый свѣтъ и заиграли жизненныя краски; вокругъ головы появились синіе огоньки, глаза, полные мрачнаго огня, повернулись; уничтожающимъ гнѣвомъ горѣлъ ихъ взглядъ, остановившійся на молодомъ грекѣ, который въ суевѣрномъ ужасѣ передъ этимъ превращеніемъ не двигался съ мѣста. Арбакъ воспользовался его смущеніемъ и бросился на Главка, завопивъ громовымъ голосомъ:
-- Умри-же, несчастный! Великая мать-земля требуетъ живой жертвы.
Застигнутый врасплохъ, грекъ сдѣлалъ невѣрное движеніе, поскользнулся на зеркально-гладкомъ полу и упалъ. Въ ту же минуту Арбакъ наступилъ ему на грудь, и когда Апесидъ подскочилъ къ нему съ кинжаломъ, онъ схватилъ его руку, отнялъ оружіе и сильнымъ ударомъ кулака отбросилъ жреца на полъ. Торжествуя побѣду, онъ махалъ кинжаломъ надъ головой Главка, который лежалъ, какъ побѣжденный гладіаторъ, ожидая смерти. И вдругъ, въ эту ужасную минуту подъ ними дрогнула земля, Арбакъ пошатнулся, все закачалось... духъ болѣе могущественный, чѣмъ тотъ, котсраго призывалъ египтянинъ, начиналъ свое дѣло. Ужасный демонъ землетрясенія зашевелился, какъ будто насмѣхаясь надъ безсиліемъ человѣческой хитрости и человѣческой злобы. Подобно титану, просыпающемуся отъ долгаго сна, потягивался грозный демонъ на своемъ ложѣ и подъ тяжестью его членовъ стонала внутри и содрогалась земля. И человѣкъ, который мнилъ себя чуть не полубогомъ, въ тотъ моментъ, когда онъ только что думалъ насытить свою месть, обращенъ въ прахъ, изъ котораго онъ созданъ! Глубоко подъ землей прокатился грохочущій гулъ отдаленныхъ ударовъ; занавѣска заколебалась, какъ-бы подъ дыханіемъ бури, жертвенникъ пошатнулся, треножникъ задрожалъ и закачалась высокая колонна; темная голова богини дрогнула, зашаталась и рухнула съ пьедестала; и какъ разъ въ ту минуту, когда египтянинъ наклонился надъ своей жертвой, мраморная масса свалилась на него и заставила его моментально вытянуться на полу безъ звука, безъ признаковъ жизни. Какъ будто та самая богиня, которую онъ за минуту передъ этимъ искусственно оживлялъ и призывалъ къ отомщенію за себя, сразила его.
-- Земля пощадила своихъ дѣтей,-- сказалъ Главкъ, стараясь подняться.-- Возблагодаримъ боговъ!
Онъ помогъ Апесиду встать, и взглянувъ на египтянина, кровь котораго текла по богатымъ одеждамъ на мраморный полъ, рѣшилъ, что смерть уже наложила на него свою печать. Снова задрожала земля и они должны были держаться другъ за друга, чтобъ не упасть; по какъ внезапно наступило землетрясеніе, такъ же быстро оно и окончилось. Не мѣшкая болѣе, Главкъ взялъ Іону на руки и они втроемъ покинули это злополучное мѣсто. Въ саду встрѣчали они бѣгущихъ рабовъ, которые не обратили на нихъ вниманія; они были такъ напуганы, что только кричали: "землетрясеніе, землетрясеніе!" Такимъ образомъ они достигли конца аллеи, гдѣ сидѣла у воротъ, въ ожиданіи ихъ, объятая ужасомъ Нидія, на-половину освѣщенная луной, на-половину скрытая въ тѣни окружающихъ кипарисовъ.
