-- Ну, такъ женихъ съ невѣстой? Ха, ха, ха!-- и колдунья такъ громко захохотала, что смѣхъ отдался въ стѣнахъ пещеры, а рабыня отъ ужаса поблѣднѣла, какъ полотно.
-- Чему ты смѣешься, старая Сибилла?-- спросилъ раздосадованный Главкъ.
-- Развѣ я смѣялась?-- спросила колдунья, какъ будто она гдѣ-то отсутствовала.
-- Она вѣрно сумасшедшая,-- тихо сказалъ Главкъ, наклонясь къ Іонѣ. Въ эту минуту онъ замѣтилъ, что старуха коварно оскалилась на него.
-- Ты лжешь!-- крикнула она.
-- Ну, однако, ты не изъ вѣжливыхъ хозяекъ,-- замѣтилъ Главкъ.
-- Молчи, не раздражай ее!-- тихо прошептала Іона.
-- Я тебѣ скажу, почему я смѣялась,-- зашипѣла старуха: -- потому что вы хвастаетесь вашей молодостью, вашей красотой,-- ха, ха, а я вижу время, когда вы будете такіе же блеклые и безобразные, какъ и я! Ха, ха, ха!..
Послѣ этого язвительнаго предсказанья она снова погрузилась въ оцѣпенѣніе, какъ будто въ ней не было и искры жизни.
Чтобы нарушить тягостное молчаніе, Главкъ заговорилъ опять и спросилъ:-- Давно ты живешь здѣсь, въ скалѣ?