ПОДЪ ЮЖНЫМЪ НЕБОМЪ.
Съ наступленіемъ вечерней прохлады, Віа Домиціана, одна изъ главныхъ улицъ Помпеи, по обыкновенію оживилась и по ней началось пестрое и шумное движеніе. Нескончаемой вереницей, смѣняя одни другихъ, задвигались колесницы, всадники, гуляющіе, носильщики, матросы. Стукъ колесъ, звонъ конской упряжи, голоса предлагающихъ свой товаръ разносчиковъ -- все слилось въ одинъ оглушительный гулъ.
Перемѣшиваясь и пестрѣя разнообразіемъ красокъ, мелькали мѣстныя и иноземныя одежды, по которымъ легко можно было узнать -- достойнаго человѣка, статнаго воина, озабоченнаго купца, серьезнаго жреца и вѣтреннаго щеголя. Помпея вмѣщала въ своихъ стѣнахъ образцы всѣхъ даровъ современной ей цивилизаціи.
Ея красивые блестящіе магазины, маленькіе дворцы, купальни, ея форумъ, театръ, циркъ, безпечность и живость ея населенія съ утонченными, хотя и испорченными нравами -- все носило на себѣ печать тогдашняго Рима.
Каждый желающій могъ-бы найти массу развлеченій, слѣдя за этой оживленной уличной жизнью, но въ ту минуту, съ которой начинается нашъ разсказъ, всеобщее вниманіе было привлечено нарядной колесницей, запряженной парой чистокровныхъ коней. Снаружи на бронзовыхъ стѣнкахъ колесницы были художественно исполненныя рельефныя изображенія сценъ изъ олимпійскихъ игръ. Легкіе кони летѣли, едва касаясь ногами земли, какъ-будто имъ свойственнѣе было нестись по воздуху, чѣмъ бѣжать по мостовой, но останавливались какъ вкопанные при малѣйшемъ прикосновеніи возницы, который управлялъ ими, стоя позади колесницы. Владѣлецъ колесницы былъ однимъ изъ тѣхъ стройныхъ и прекрасно сложенныхъ юношей, которые служили образцами аѳинскимъ ваятелямъ. Его греческое происхожденіе сказывалось еще болѣе въ строгой гармоніи всѣхъ чертъ его лица и красотѣ падавшихъ легкими кольцами кудрей. Туника его алѣла ярчайшимъ Тирскимъ пурпуромъ, а въ придерживавшихъ ее застежкахъ сверкали изумруды. На шеѣ была золотая цѣпь, сплетавшаяся на груди въ видѣ змѣиной головы, изъ открытой пасти которой свѣшивался художественной работы перстень съ печатью. Широкіе рукава туники обшиты были золотой бахрамой; золотой, какъ и бахрома, широкій поясъ, украшенный арабесками, обвивалъ его стройный станъ, служа въ то-же время и карманомъ, такъ какъ въ немъ находился платокъ, кошелекъ, грифель и дощечка для записыванія.
Грекъ, точнѣе -- аѳинянинъ, такъ какъ онъ былъ родомъ изъ Аѳинъ, приказалъ немедленно остановиться, когда двое молодыхъ людей, въ которыхъ сразу можно было угадать праздныхъ утаптывателей мостовой, громко и весело его окликнули. Этихъ щеголей можно было встрѣтить вездѣ, и почти всегда вмѣстѣ.
Старшій, поплотнѣе, по имени Клодій, былъ страстный любитель всевозможныхъ пари и игры въ кости; за нимъ, цѣпляясь какъ репейникъ за одежду, неотступно слѣдовалъ молодой, разряженный Лепидъ, котораго въ кругу друзей называли -- тѣнь Клодія, или его эхо, потому что въ разговорахъ онъ чаще ограничивался повтореніемъ словъ Клодія, довольствуясь мудростью своего неразлучнаго друга.
-- Ты насъ на завтра пригласилъ къ себѣ на обѣдъ, любезный Главкъ,-- обратился къ аѳинянину Клодій,-- такъ намъ, въ ожиданіи, кажется, что часы ползутъ какъ черепахи.
-- О, да, буквально какъ черепахи,-- сказалъ Лепидъ,
-- Ну, а для меня иначе,-- любезно возразилъ Главкъ,-- я все обдумываю какъ-бы получше принять и угостить дорогихъ гостей, а время такъ и ускользаетъ!