-- Ну, такъ за второго десять сестерцій противъ десяти.
-- Что? когда мы другого совершенно не знаемъ! Нѣтъ, это еще вилами на водѣ писано!
-- Спустимъ въ такомъ случаѣ: пусть будетъ десять противъ восьми.
-- Идетъ!-- сказалъ Лепидъ и они ударили по рукамъ.
Если-бы мы на минуту перевели взоры къ верхнимъ рядамъ амфитеатра, то увидѣли-бы тамъ одно лицо, съ выраженіемъ сердечной боли слѣдившее за перипетіями кулачнаго боя. Это былъ старикъ -- отецъ Лидона, который, несмотря на все свое отвращеніе къ подобнаго рода зрѣлищамъ, но страдая за сына, не могъ устоять противъ соблазна быть свидѣтелемъ его судьбы. Одиноко, среди кровожадной толпы чужихъ ему людей, сидѣлъ онъ, ничего не видя и не сознавая, кромѣ близости своего дорогого мальчика! Ни звука не проронилъ онъ, видя, какъ тотъ два раза падалъ, только сталъ блѣднѣе и слегка дрожалъ. Но легкій крикъ радости невольно сорвался съ его старческихъ устъ при видѣ побѣды Лидона.-- Увы, онъ не зналъ, что эта побѣда была лишь начальнымъ дѣйствіемъ смертельной драмы.
-- Мой храбрый мальчикъ!-- прошепталъ онъ, вытирая глаза.
-- Это твой сынъ?-- спросилъ назарянина сидѣвшій съ нимъ рядомъ рабочій:-- а онъ хорошо защищался... Посмотримъ, какъ-то дальше будетъ; ты знаешь, вѣдь онъ долженъ стать со слѣдующимъ побѣдителемъ? Моли только боговъ, старикъ, чтобы этотъ побѣдитель не былъ одинъ изъ этихъ римлянъ или еще хуже -- великанъ Нигеръ.
Старый рабъ сѣлъ опять и закрылъ лицо руками. Въ настоящую минуту арена не представляла для него ни малѣйшаго интереса: Лидона пока не было между бойцами. Но вдругъ онъ спохватился, что бой имѣетъ для него большое значеніе -- вѣдь съ побѣдителемъ долженъ будетъ опять стать его сынъ! Онъ приподнялся, подался впередъ, напрягая зрѣніе и сложивъ руки, и сталъ слѣдить за ходомъ боя.
Главными лицами теперь были сѣточникъ Нигеръ и Споръ; этотъ родъ боя почти всегда оканчивался смертью и требовалъ большой ловкости и умѣнья, а потому и былъ особенно привлекателенъ для зрителей. Оба бойца стояли на порядочномъ разстояніи другъ отъ друга; лицо Спора было совершенно прикрыто спущеннымъ забраломъ, дикое-же лицо Нигера приковывало всеобщее вниманіе, возбуждая въ зрителяхъ ужасъ. Такъ простояли они нѣкоторое время, пристально смотря другъ на друга, пока Споръ не началъ медленно, съ большой осторожностью подвигаться, направляя остріе своего меча прямо въ грудь врага. Нигеръ отступилъ, расправилъ правой рукой сѣтку и не сводилъ своихъ маленькихъ блестящихъ глазъ съ противника. Вдругъ, когда Споръ уже приблизился на разстояніе не больше длины руки, Нигеръ нагнулся впередъ и бросилъ на него сѣтку. Быстрымъ движеніемъ гладіаторъ ускользнулъ отъ этой мертвой петли. Онъ испустилъ дикій крикъ радости и бросился на врага, но Нигеръ уже успѣлъ расправить сѣтку и, накинувъ ее себѣ на плечи, побѣжалъ вокругъ арены съ такой быстротой, что противникъ не могъ съ нимъ сравняться.
