-- Полѣзайте!.... скорѣй, скорѣй! шепталъ Гавтрей: вы ловки.... оно опаснѣе кажетъ нежели есть.... только держитесь крѣпче.... Зажмурьтесь.... Переберетесь.... это комната Бирни.... дверь налѣво.... по лѣстницѣ внизъ и изъ дому вонъ.... вы спасены.
-- Ступайте вы впередъ, возразилъ Мортонъ въ томъ же тонѣ: вамъ нужно больше времени, чтобы перебраться. Я покуда постерегу двери.
-- Вы съума сошли! Гдѣ вамъ?.... что значитъ ваша сила противъ моей? Двадцать человѣкъ не отворятъ этихъ дверей, если я прислонюсь къ нимъ. Скорѣй! или мы оба погибли.... Вы на той сторонѣ подержите канатъ: онъ для моей тяжести, можетъ-быть не довольно хорошо прикрѣпленъ. Стойте!.... еще слово.... Если вы спасетесь, а я погибну.... Фанни.... мой отецъ.... онъ возьметъ ее.... не забудьте!.... Благодарю васъ за дружбу.... простите мнѣ все!.... ступайте скорѣй.... вотъ такъ!
Мортонъ не безъ трепету поползъ по ужасному мосту, который качался и скрипѣлъ подъ его тяжестью. Цѣпляясь руками и ногами, стиснувъ зубы, закрывъ глаза и удерживая дыханіе онъ перебрался и счастливо достигъ окна. Тутъ, вздохнувъ свободнѣе, онъ напрягъ зрѣніе, чтобы разсмотрѣть, что дѣлается въ полумракѣ противоположной квартиры. Гавтрей всё-еще упирался въ дверь. Вдругъ раздался выстрѣлъ. Они выстрѣлили сквозь доски. Гавтрей пошатнулся впередъ и болѣзненно вскрикнулъ. Еще секунда.... онъ выкинулся изъ окна, ухватился за канатъ и повисъ надъ пропастью. Мортонъ сталъ на окнѣ на колѣни и судорожно ухватился за крюкъ. Глаза, отъ страху налившіеся кровью, неподвижно уставились на грузную массу, висѣвшую на слабомъ канатѣ, который ежеминутно ногъ порваться.
-- Вотъ онъ! вотъ онъ! закричали голоса напротивъ. Мортонъ взглянулъ туда. Все окно было заслонено темными фигурами съищиковъ. Двери не выдержали: они вломились. Гавтрей, чувствуя гибель, открылъ глаза и неподвижно уставилъ ихъ на преслѣдователей. Одинъ изъ съищиковъ поднялъ пистолетъ и осторожно прицѣлился. Гавтрей не дрогнулъ. Изъ раны въ боку черная кровь тяжелыми каплями медленно падала на мостовую. Даже съищики содрогнулись, увидѣвъ свою жертву въ такомъ положеніи: волосы несчастнаго стояли дыбомъ, лицо было покрыто смертною блѣдностью, дикіе, неподвижные глаза на выкатѣ, губы судорожно сдвинуты со стиснутыхъ зубовъ. Рука полицейскаго задрожала при второмъ выстрѣлѣ: пуля попала въ раму окна, гдѣ стоялъ Мортонъ. Неопредѣленный, дикій гортанный звукъ, полу-насмѣшливый, полу-злобный вырвался изъ груди Гавтрея. Онъ быстро подвигался.... Оставалось еще раза два передвинуть руки.
-- Вы спасены! вскричалъ Мортонъ.
Но въ то же мгновеніе изъ роковаго окна раздался залпъ и вслѣдъ за тѣмъ стонъ или, лучше сказать, вой бѣшенства, отчаянія и смертельнаго ужасу, отъ котораго затрепетала бы самая твердая душа. Мортонъ вскочилъ и взглянулъ внизъ. Тамъ, глубоко, на мостовой лежала темная, безобразная, неподвижная груда. Могучій человѣкъ, исполненный страстей и легкомыслія, гигантъ, который игралъ жизнью и душой какъ ребенокъ куклами, сталъ тѣмъ, чѣмъ становится и богачъ и нищій, когда изъ праху исходитъ дыханіе Божіе -- чѣмъ навсегда и навѣкъ остались бы всякое величіе и геній, все высокое и прекрасное, если бы не было Бога.
-- Тамъ еще одинъ! закричали полицейскіе: пали!
-- Бѣдный Гавтрей! пробормоталъ Мортонъ, я исполню твою послѣднюю просьбу.
И, не обративъ вниманія на пули, просвистѣвшія мимо ушей его, онъ исчезъ за стѣною.