Читатели помнятъ, что въ то время, когда Бирни условливался съ Фаваромъ объ открытіи убѣжища фальшивыхъ монетчиковъ, въ одномъ изъ домовъ той улицы, гдѣ они стояли, слышалась музыка. Это было въ томъ, гдѣ жилъ Бирни, напротивъ Гавтрея, и именно у госпожи де-Мервиль, той молодой дамы, которая однажды посѣтила брачную контору мистера Ло, по поводу сватовства виконта де-Водемона. Гости только-что разъѣхались. Слуги тушили лампы и свѣчи, снѣгъ которыхъ и безъ того тускнѣлъ передъ проникавшимъ сквозь сторы разсвѣтомъ дня. Мадамъ де-Мервиль сидѣла въ своемъ будоарѣ, одна, въ задумчивости, утомленіи, склонивъ голову на руку, у письменнаго стола, на которомъ между цвѣточными вазами и разными изящными бездѣлками лежало нѣсколько книгъ и исписанная тетрадь. Наружность ея отличалась тою выразительною прелестью, которую романисты, за недостаткомъ лучшаго прилагательнаго, обыкновенно называютъ классическою, или античною. Этимъ уже довольно сказано. Предоставляемъ читателямъ дополнить портретъ по благоусмотрѣнію. Замѣтимъ только, что госпожѣ де-Мервиль въ ту пору минулъ ровно годъ вдовства, что она обладала голубыми глазами, порядочнымъ состояніемъ и малою-толикою мечтательности, и что она пописывала стихи и повѣсти, но только не для печати, а такъ, для своихъ собственныхъ литературныхъ вечеровъ, которые обыкновенно оканчивались самою пріятною критикой,-- танцами. Такъ было изъ тотъ вечеръ, который мы описываемъ. Мадамъ де-Мервиль, по обычаю всѣхъ мечтательницъ и мечтателей, вела записки своимъ ощущеніямъ, и только-что положила перо, дописавъ исторію послѣдняго вечера, какъ раздалась трескотня пистолетныхъ выстрѣловъ. Она перепугалась до-смерти; люди побѣжали на улицу, узнать причину тревоги.
Между-тѣмъ Мортонъ искалъ выхода изъ комнаты Бирину который предвидѣлъ, какою дорогой будутъ искать спасенія его друзья, и распорядился очень остроумно, оставивъ окно настежь, но замкнувъ двери, такъ, что бѣглецъ попалъ въ западню. Оглянувшись назадъ въ окно, онъ увидѣлъ, что одинъ изъ полицейскихъ пытался пуститься вслѣдъ тою же дорогой, по канату. Несчастный задрожалъ, но только на мгновеніе. Видя неминуемую гибель, если его догонятъ, онъ выпрямился, расправилъ члены и ухватился за ножъ. Глаза засверкали, ноздри вздулись. Онъ хотѣть дождаться преслѣдователей. Но вдругъ ему мелькнула счастливая мысль. Онъ подкрался къ окну и ловкимъ взмахомъ отрѣзалъ крюкъ прежде нежели съищикъ рѣшился влѣзть на страшный Чортовъ Мостъ. Потомъ, тѣмъ же ножомъ, Мортонъ разломалъ плохой замокъ въ дверяхъ и счастливо вышелъ на лѣстницу. Спустившись до втораго этажа, онъ услышалъ внизу шумъ встревоженныхъ людей и бросился всторону, попалъ въ людскіе покои, оттуда въ корридоръ и на другую лѣстницу. Тутъ опять снизу послышались голоса. Ему ничего больше не оставалось, какъ броситься въ первую попавшуюся дверь. Онъ вбѣжалъ какъ съумасшедшій, миновалъ нѣсколько богато убранныхъ комнатъ и, въ будоарѣ, сталъ лицомъ къ лицу передъ мадамъ де-Мервиль. Безпорядочно одѣтый, съ непокрытою, растрепанною головой, дико сверкающими глазами и съ отчаяніемъ и строптивостью во всѣхъ чертахъ благороднаго, но блѣднаго лица, онъ былъ страшенъ и прекрасенъ какъ юный гладіаторъ, готовый отдать свою жизнь не иначе какъ за десять другихъ жизней. Неожиданно встрѣтивъ прекрасную женщину, онъ оробѣлъ какъ ребенокъ.
-- Кто вы? чего вы здѣсь ищете? въ испугѣ вскричала мадамъ де-Мервиль, протягивая трепещущую руку къ колокольчику.
-- Я ищу своей жизни! сказалъ Мортонъ схвативъ ее за эту руку: меня преслѣдуютъ! Ради Бога, умилосердитесь! Я невиненъ. Спасите меня!
Онъ опустилъ руку и съ умоляющимъ видомъ взглянулъ ей въ лицо.
-- А!.... это вы? вскричалъ онъ, узнавъ ее и отскочивъ на шагъ: Простите!.... я не зналъ....
И она его узнала. Время, обстоятельства, положеніе, его умоляющій и частію живописный видъ,-- все это сильно подѣйствовало на воображеніе молодой женщины, у которой сострадательность была не послѣднею добродѣтелью.
-- Бѣдный молодой человѣкъ! сказала она съ чувствомъ.
Въ эту минуту послышался шумъ и голоса въ передней.
-- Ст!.... тише! Войдите сюда. Вы спасены.