-- Мосьё де-Шапель, сказалъ де-Ліанкуръ, перебивая разсказчика: эти слухи, какъ вамъ извѣстно, были такого роду, что всякой благородный человѣкъ клеймилъ ихъ презрѣніемъ. Они вышли изъ грязнаго источника,-- черезъ негоднаго пьяницу-лакея, который раструбилъ, будто молодой человѣкъ съ самаго прибытія, съ первой же ночи, уже былъ любовникомъ госпожи де-Мервиль. Можно ли повѣрить такой нелѣпости? Я ручаюсь, что это чистая ложь. Несмотря на то однако жъ, она была причиною, что Евгенія де-Мервилъ, женщина гордая и благородная, дѣйствительно рѣшилась выйти замужъ за этого кузена.

-- Такъ онъ женатъ? спросилъ лордъ Лильбурнъ.

-- Нѣтъ; не суждено было, продолжалъ Ліанкуръ печально: Водемонъ, по чувству, которое показываетъ благородный характеръ и которое я уважаю, не хотѣлъ принять страстно любимой и уважаемой женщины, пока не пріобрѣтетъ самъ какого-нибудь отличія, которое бы дало ему право на то. Онъ вступилъ въ военную службу, въ мой полкъ и я горжусь его дружбой. Между-тѣмъ мадамъ де-Мервиль умерла.... ее, эту прекрасную, добрую женщину, погубило человѣколюбіе и усердіе, съ которымъ она помогала всѣмъ несчастнымъ. Въ домъ, гдѣ она жила, гдѣ-то на чердакѣ, лежала больная бѣдная женщина. Евгенія узнала о ея бѣдственномъ положеніи и съ обыкновеннымъ своимъ самоотверженіемъ поспѣшила подать помощь, навѣщала несчастную по нѣскольку разъ въ день. Слѣдствіемъ было то, что она сама заразилась гнилою горячкой.

-- Урокъ! замѣтилъ лордъ Лильбурнъ: никогда не должно легкомысленно подвергать жизнь свою опасности, чтобы пощеголять добрымъ сердцемъ.

Французъ съ презрѣніемъ взглянулъ па хозяина и закусилъ губу.

-- Но отчего же сомнѣвались въ происхожденіи молодаго Водемона? продолжалъ Лильбурнъ: развѣ оттого, что онъ поздно явился? По, по-моему, очень естественно, что отецъ не хотѣлъ показывать людямъ большаго сына, когда самъ задумывалъ жениться. На чемъ же основывались эти сомнѣнія?

-- На томъ, сказалъ де-Шапель, что молодой человѣкъ отказался отъ юридическаго утвержденія въ своихъ правахъ и отъ требованія правъ гражданства въ отечествѣ отца. По смерти госпожи де-Мервиль онъ оставилъ Фраицію и перешелъ служить въ Индію.

-- Но, можетъ-быть, онъ былъ бѣденъ такъ же какъ и отецъ, такъ стоило ли и хлопотать о законныхъ правахъ! Отецъ дѣло хорошее, отечество тоже, да только тогда когда есть деньги. Если же отецъ ничего не даетъ, такъ и отечество слѣдуетъ его примѣру. Это въ порядкѣ вещей.

-- Милордъ, возразилъ Ліанкуръ, мосьё де-Шапель забылъ разсказать, что мадамъ де-Мервиль отказала молодому Водемону все свое имѣніе, и что онъ, опомнившись отъ скорби о потерѣ нѣжно и страстно любимой женщины, созвалъ ея родственниковъ, объявилъ, что память ея слишкомъ дорога ему, длятого, чтобъ онъ могъ утѣшиться богатствомъ, и роздалъ имъ наслѣдство, а себѣ оставилъ только малую часть, съ которою отправился въ Индію добывать себѣ имя и положеніе въ свѣтѣ личною храбростію и заслугами. Мосьё де-Шапель вспомнилъ о ничтожномъ скандалѣ, но забылъ о благородномъ поступкѣ.

-- Помилуйте, да вы не дали мнѣ досказать! возразилъ тотъ: я уважаю мосьё де-Водемона не меньше васъ. Пробывъ нѣсколько лѣтъ въ Индіи, продолжалъ онъ обращаясь къ хозяину: Водемонъ воротился и получилъ мѣсто при дворѣ и въ гвардіи короля Карла Десятаго. И, не будь этихъ трехъ дней, онъ далеко бы ушелъ. Но вотъ онъ въ Лондонѣ, какъ и мы.