-- Бѣдненькая! сказалъ незнакомецъ съ глубокимъ состраданіемъ: ваша маменька напрасно отпускаетъ васъ со двора въ такую пору.
-- Маменька?.... маменька! повторила дѣвушка съ изумленіемъ.
-- У васъ нѣтъ маменьки?
-- Нѣтъ. У меня есть только дѣдушка, съ которымъ мы живемъ вотъ тутъ, недалеко. Былъ отецъ, да тотъ давно умеръ, очень давно. Я долго плакала объ немъ. Потомъ былъ у меня братъ, но тоже не долго: онъ привезъ меня изъ Франціи, сюда, и отдалъ дѣдушкѣ, а самъ ушелъ. Можетъ-быть, и онъ тоже умеръ. Я прежде думала, что всѣ умираютъ, кто уходитъ отъ меня. Это неправда, но я все-таки думаю, что братъ мой умеръ. Онъ велѣлъ мнѣ посыпать цвѣтами одну могилу на этомъ кладбищѣ. Я исполняю его приказаніе и каждый день хожу сюда, лѣтомъ приношу свѣжіе цвѣты, а зимой кладу на могилу свѣжій ельникъ. Я думала, что отъ этого, можетъ-быть, воскреснутъ мой отецъ и братъ.
Незнакомецъ съ сильнымъ волненіемъ слушалъ этотъ разсказъ. "Возможно ли? говорилъ онъ про себя: да, это она!.... это она!"
-- Васъ зовутъ Фанни? спросилъ онъ наконецъ.
-- Да; меня всѣ знаютъ здѣсь.
-- Куда же вы теперь ходили. Что у васъ было въ корзинкѣ? Неужто вы теперь носили цвѣты на могилу?
-- Нѣтъ; теперь я относила шитье, работу. У дѣдушки прежде было много денегъ, но теперь онъ бѣденъ, и я достаю денегъ на обѣдъ. Въ той улицѣ живетъ одна магазинщица, которая всегда дастъ мнѣ работу. Дѣдушка, я думаю, ужъ соскучился дожидавшись меня.... Но вотъ мы и пришли: вотъ нашъ домъ.
Она отворила низенькую дверь и незнакомецъ, наклонившись, вошелъ въ небольшую комнату, тускло освѣшениую одною нагорѣвшею свѣчой. Въ углу, въ ветхихъ креслахъ, сидѣлъ слѣпой старикъ. Дѣвушка подбѣжала къ нему, обняла, поцѣловала въ лобъ и сказала: