-- Теперь представьте себѣ, продолжалъ онъ: что мы на островѣ Святой Елены; этотъ столъ -- океанъ. Ну, теперь, на кого походитъ этотъ бюстъ, мистеръ Мортонъ?
-- Кажется, на васъ, сэръ.
-- А! вотъ то-то и есть! Это всякому въ глаза бросается. А узнаете меня по-короче, такъ найдете столько-же сходствъ нравственныхъ.... Прямъ... отчетливъ... смѣлъ.... скоръ.... рѣшителенъ!.... Такъ послѣ завтра вы пріѣдете совсѣмъ, мистеръ Филиппъ?
-- Да, я готовъ. Жалованье вы назначите мнѣ? Хоть сколько-нибудь, чтобы я могъ посылать матери.
-- Жалованье? въ шестнадцать лѣтъ? сверхъ квартиры и стола? за что? Ученики никогда не получаютъ жалованья. Вы будете пользоваться всѣми удобствами.....
-- Дайте мнѣ меньше удобствъ, чтобы я могъ больше доставить матери. Назначьте мнѣ немножко деньгами... сколько-нибудь.... и вычтите со стола.... Мнѣ не много нужно: я сытъ однимъ обѣдомъ.
-- Гмъ!
Мастеръ Плаксвитъ взялъ изъ жилетнаго кармана большую щепотку табаку, понюхалъ, щелкнулъ пальцами, заложилъ руку но-наполеоновски и задумался. Потомъ устремивъ опять глаза на Филиппа, продолжалъ:
-- Хорошо, молодой человѣкъ; вотъ мы что сдѣлаемъ. Вы прійдите ко мнѣ на испытаніе: мы увидимъ, какъ поладимъ. На это время я буду давать вамъ по пяти шиллинговъ въ недѣлю, а потомъ уже условимся окончательно. Довольны ли вы?
-- Покорно васъ благодарю.