-- Да?
-- Другой джентльменъ пришелъ въ ту самую пору, когда онъ хотѣлъ уйти и они тутъ разговаривали довольно громко, какъ-будто ссорились... такъ же какъ и вы съ нимъ. Но молодой джентльменъ скоро ушелъ... тутъ пришли вы.
-- И вы не знаете, кто онъ?
-- Нѣтъ, сэръ. Вотъ, мистриссъ Гревсъ, можетъ-быть, знаетъ, отвѣчала дѣвушка, указывая на входившую въ это время хозяйку дома.
Та тоже ничего не знала
-- Если онъ еще разъ прійдетъ, отдайте ему записку, которую я сейчасъ напишу, сказалъ Филиппъ; взялъ листъ бумаги и на-скоро написалъ слѣдующее:
"Я не могу догадаться, кто вы. Здѣсь говорятъ, что вы выдавали себя за нашего родственника. Это, вѣроятно, недоразумѣніе. Я не думаю, чтобы у моей матери были такіе добрые родственники. Но кто бы вы вы были, всё равно! Вы утѣшали мать мою въ послѣднія минуты, ея жизни; она умерла въ вашихъ объятіяхъ. Я благословляю васъ. Если мы когда-нибудь встрѣтимся и я буду въ состояніи служить кому-нибудь, то моя кровъ, моя жизнь, моя душа въ полномъ и безусловномъ вашемъ распоряженія. Если вы дѣйствительно ея родственникъ, то поручаю вамъ моего брата. Онъ въ Н**, у мистеръ Рожера Мортона. Если вы для него можете сдѣлать что-нибудь доброе, то тѣнь моей матери будетъ вашимъ ангеломъ-хранителемъ. Я иду самъ прокладывать себѣ дорогу въ свѣтѣ. Мнѣ всякая мысль о подаяніи и помощи отъ другихъ такъ противна, что я, кажется, и васъ не могъ бы благодарить такъ искренно, какъ благодарю теперь, если бъ ваши благодѣянія въ отношеніи ко мнѣ могли распространиться далѣе гробовой доски моей матери.
Филиппъ Мортонъ."
Онъ запечаталъ письмо и отдалъ безъ надписи.
-- А вотъ карточка того господина, что распоряжался похоронами, сказала хозяйка: онъ велѣлъ вамъ отдать и просилъ, чтобы вы пожаловали къ нему: ему нужное поговорить съ вами.