-----
Было около полуночи. На перекресткѣ той улицы, гдѣ жилъ Гавтрей, стояли четыре человѣка и о чемъ-то таинственно разговаривали. Въ томъ домѣ, противъ котораго она стояли, раздавалась бальная музыка.
-- Мосьё Фаваръ, говорилъ одинъ изъ нихъ, обращаясь къ самому малорослому и худенькому: вы не забыли условія? Двадцать тысячъ франковъ и совершенное прощеніе.
-- Помню, помню. Сказано: такъ дѣло и кончено. Но, признаюсь, мнѣ хотѣлось бы имѣть своихъ людей по-ближе, при себѣ. Я не трусливъ, да это шутка-то опасная.
-- Вы впередъ знали опасность и согласились. Вы войдете со мною одни, или вовсе не войдете. Мои товарищи поклялись убить того, кто измѣнитъ имъ, хоть однимъ словомъ. Я ни за двадцать разъ двадцать тысячъ не хочу, чтобы они стали подозрѣвать меня: я не прожилъ бы одной минуты безопасно. Если вы теперь увѣрены, что васъ не узнаютъ подъ этою маской, такъ и опасности нѣтъ никакой. Вы увидите ихъ за работой, можете потомъ узнать ихъ лица, узнаете мѣсто, а тамъ, какъ хотите, такъ и начинайте слѣдствіе. Я между-тамъ успѣю выѣхать изъ Франціи.
-- Хорошо, хорошо; быть такъ.
-- Еще одно. Замѣтьте себѣ, что начальника, того, что живетъ въ томъ домъ, вы должны захватить именно дома, спящаго, если хотите взять его живьемъ. Пока онъ бодръ и вооруженъ, онъ ни за что не дастся въ руки, какой бы ни то было силъ.
-- Понимаю.... Жильберъ! сказалъ Фаваръ обращаясь къ одному изъ своихъ провожатыхъ: возьмите трехъ человѣкъ съ собою и исполните, какъ я вамъ сказалъ. Дворникъ впуститъ васъ: это уже условлено. Только осторожно; смотрите, безъ шуму. Если я до четырехъ часовъ не ворочусь, не ждите меня; дѣлайте свое дѣло. Осмотрите пистолеты.... да есть ли порохъ? Схватите живьемъ; въ крайнемъ случаѣ -- мертваго. Ну, съ Богомъ.... А вы, сказалъ онъ другому, идите со мной и поставьте нашихъ людей въ нѣкоторомъ разстояніи отъ дому, но такъ, чтобы они могли явиться по первому знаку. Сами встаньте у дверей погреба и ждите звонка; раньше не входите. Пойдемте.
Пришли. Дверь большаго, неблаговиднаго дому была только притворена. Они тихонько вошли, безпрепятственно миновали дворъ и спустились въ подвалъ. Тутъ одинъ изъ нихъ остался, какъ было сказано. Вожатый мосьё Фавара отперъ дверь погреба, вынулъ изъ-подъ плаща воровской фонарь и освѣтилъ черные своды, подъ которыми лежало нѣсколько бочекъ. Онъ отвалилъ одну изъ нихъ, поднялъ люкъ и скрытую подъ нимъ лѣстницу.
-- Войдите! сказалъ онъ, и оба исчезли въ подземельи.