-- Вы спрашиваете о знаменитомъ монетчикъ, Жакѣ Жиромонѣ? Онъ за дверьми. Вамъ извѣстно правило: я не могу ввести его безъ позволенія.
-- Позволяемъ, позволяемъ! Не такъ ли, господа? сказалъ Гавтрей.
-- Да, да! разумѣется! закричали всѣ въ голосъ: онъ знаетъ клятву и наказаніе?
-- Знаетъ, сказалъ Бирни и вышелъ.
Черезъ минуту онъ воротился съ малорослымъ, худенькимъ человѣчкомъ, въ грязной блузѣ, съ огромными сѣдовато-рыжими бакенбардами и усами, нечесанными волосами такого же цвѣту и чернымъ пластыремъ на лѣвомъ глазу, что еще увеличивало непріятность его физіономіи.
-- Чортъ возьми! вскричалъ Гавтрей: да вы, мосьё Жиромонъ, настоящій подземный ковачъ! вы больше походите на Вулкана, нежели на Адониса.
-- Не знаю я, кто таковъ былъ Вулканъ, но знаю, какъ дѣлаются пятифранковики, отрывисто отвѣчалъ мнимый Жиромонъ.
-- Вы бѣдны?
-- Голъ какъ соколъ, то есть, какъ общипанный соколъ: потому что на мнѣ и перьевъ нѣтъ.
Монетчики захохотали.